Вратарь

– Понял. Надо сделать в сторону мяча еще шаг или два?

– Совершенно верно. Значит, напрашивается вывод: от правильной работы ног зависит, смогут ли твои руки преградить путь мячу.

Я рассмеялся, мне показалось очень легким заставить ноги делать то, что требует тренер. Стоило ли так долго толковать об этом. Роздорожнюк посмотрел на меня с насмешкой.

– Просто? Ну, становись в ворота. Я побросаю мяч рукой в угол. Заметь – только рукой. Посмотрим, просто ли это.

Первая же попытка поймать мяч, пущенный в общем-то слабо, но в самый уголок, привела к тому, что мои ноги сразу запутались. Они отставали от моего желания, они не знали, что делать. И я не знал, как ими правильно переступать. Поэтому махнул рукой, стал падать так, как привык, – толкаясь с места. Бросок получался коротким, мяч беспрепятственно влетал в сетку.

– То-то же, – сказал тренер, – сам убедился, что это далеко не просто. Но когда ноги у вратаря работают правильно, со стороны кажется, что он ими вообще не работает – так естественны и экономны его движения. Вот почему ты обращал внимание только на руки других вратарей. А какой ты толкаешься ногой, когда, скажем, хочешь упасть вниз и вправо?

– Правой, конечно, – ответил я, не задумываясь.

– Я так и знал, – Роздорожнюк даже хлопнул меня по плечу от удовольствия. – Типичная ошибка вратарей-самоучек. Это в корне неправильно. Надо левой толкаться, а при броске влево – правой. Подумай сам, почему так. Потом скажешь.

Я ушел в растерянности. То немногое, что я уже умел, оказывается, было ошибкой. Последний вопрос Сергея Романовича вообще сбил меня с толку. Бросок вправо – толчок левой, бросок влево – толчок правой! Почему, в самом деле? И правильно ли это? Может, он хочет просто посмеяться надо мной?

Дома я положил перед собой лист бумаги и принялся чертить. Нет, я не мог найти закономерности в том, что говорил тренер. На следующем занятии я сказал, что не согласен. По-моему, я делал правильно.

И опять пришлось в поте лица познавать секреты вратарского мастерства. Заставляя меня падать так, как я привык, Роздорожнюк пояснил:

– Обрати внимание: когда ты падаешь влево и при этом отталкиваешься левой ногой, толчок получается не вбок, а вверх. Это закон физики, и тут ничего не попишешь. Но взлетев вверх, тебе, чтобы поймать нижний мяч, надо в полете изогнуться дугой и искать его уже не сбоку от себя, а внизу, под руками. Вообрази, как много места в воротах ты оставляешь незащищенным!

Да и себе значительно усложняешь работу, А вот сделай наоборот.

Я сделал. Бросок вышел таким, будто я стелился по траве. Тело пролетело большое расстояние, руки оказались перед мячом, а не над мим. Боже мой, как же я этого не понял сразу! Ведь так намного легче.

– Вот об этом-то я и толкую, – обрадовался Сергей Романович. – Ты падал так, как тебе подсказывал логический рефлекс. Его надо перебороть. Учись падать только так, как мы говорили.

Он же растолковал мне, что у каждого вратаря должна быть «своя» средняя стойка, удобная для парирования как верхних, так и нижних мячей. Так сказать, универсальная стойка, учитывающая индивидуальные особенности спортсмена.

Итак, мне надо было переучиваться. Первоочередная задача – научиться выполнять в воротах скрестные шаги и отталкиваться противоположной к стороне броска ногой. Первое было необходимо для того, чтобы правильно сокращать расстояние между собой и мячом, летящим в угол, второе – чтобы ловить его в полете не сверху вниз, а сбоку и даже снизу вверх. О, теперь я начал догадываться, какую роль в действиях вратаря играют ноги! Роздорожнюк был прав: я никогда не обращал на них внимания – ни у себя, ни у других. Следил только за руками, запоминая их движения и потом восстанавливая их на практике.

Кстати, мои ноги вообще не нравились Роздорожнюку. Он находил их недостаточно сильными и выносливыми. Поэтому мне пришлось вооружиться боксерской скакалкой и каждый день прыгать, прыгать, прыгать через нее до десятого пота. Кроме того, часть моих тренировок Роздорожнюк перенес на берег моря.

– Когда грунт ускользает из-под ног, – пояснял он, – ногам вдвойне тяжелее трудиться. Они вынуждены больше напрягаться и, следовательно, быстрее крепнут. Береговой песок – самая лучшая почва для развития ног. Хочешь сделать их сильными, почаще приходи на берег.

Купанья, которые мне еще совсем недавно доставляли так много радости, сразу утратили былую беззаботность. Теперь я являлся на море, чтобы позаимствовать у него частицу его собственной силы. И если плавание помогало мне укрепить руки, «ставило» правильное дыхание, закаляло сердце, то броски на песке, прыжки и мгновенные падения развивали в повышенном темпе мускулатуру ног.

Это требовало от меня напряжения сил и воли, но я понял, что так надо, что когда-нибудь эти дни изнурительных тренировок будут вознаграждены уверенной игрой в воротах. Приходилось, как говорил Владимир Маяковский, наступать на горло собственной песне: когда другие просто развлекаются на пляже, ты работаешь, словно одержимый. Возможность просто поплавать или поваляться на волне уже воспринималась как награда за нелегкий труд. Эта нагрузка, осмысленность самого процесса усовершенствования, крепнущее чувство долга сразу и навсегда вытеснили из моей жизни остатки детства. Теперь я знаю, почему так быстро взрослеют футболисты, почему их лица изборождены глубокими морщинами.

Сергей Романович требовал от каждого из нас такого трудолюбия, которое могло бы стать залогом успеха. И мы старались изо всех сил. Между тем, нагрузка повышалась с каждым днем. Ему хотелось научить нас всему, что знал он сам и что, с его точки зрения, было необходимо молодым футболистам.

Вот, например, он задает мне внешне невинный вопрос: как я держу ладони перед приемом мяча?

– Вот так, – показываю ему и раздвигаю пошире пальцы.

Он недовольно покачивает головой.

– Этого мало. Не лучше ли, если положение ладоней и пальцев будет напоминать форму мяча? Так делают волейболисты.

Он отводит мои большие пальцы назад и сдвигает ладони так, чтобы эти пальцы почти соединялись. Остальные пальцы он чуть пригибает, и теперь кажется, что у меня в руках мяч. Будто колодка, в которой надо его сжать.

– Привыкай к такому положению рук. Это поможет при ловле мяча.

Я вынужден подчиниться еще одному требованию: каждое утро выполнять специальную зарядку. Ее цель – всячески укреплять руки, ноги, плечи, развивать прыгучесть и выносливость.

Встав пораньше, я бегу на стадион «Спартак». Он пустынен по утрам. Выполняю комплекс специальных упражнений. Для усиления кистей сжимаю и разжимаю бесчисленное количество раз упругий теннисный мячик. Поставив два камня – это ворота, – замираю посередине и впиваюсь взглядом в пространство впереди себя. Мысленно представляю атаку.

Вот передо мной нападающий. Он ударит вправо. И я падаю вправо. Бьет влево, Я лечу туда же.

Потом я прыгаю через скакалку, подбрасываю вверх легкие камни и ловлю их – стоя, в прыжке, сидя.

Так продолжается минут тридцать. Затем я бегу на море. Утренняя зарядка заканчивается спортивным плаванием. Затем я быстро возвращаюсь назад и отправляюсь в школу. И так каждый день.

Отец догадывается о характере моих тренировок, но помалкивает. Мать делает вид, что не догадывается: ей, наверное, уже надоело спорить со мной. Лишь однажды она говорит мне такое, что я начинаю понимать ее истинное отношение к моим утренним занятиям и длительным исчезновениям из дому после уроков. Она говорит:

– Только не запусти учебу. Помни – это самое главное для тебя.

«Только!» – сказала она. Следовательно, знает, чем я увлечен, и уже озабочена лишь одним – моей учебой. Неужели она смирилась с тем, что я навсегда принадлежу футболу? Очевидно, так оно и есть. Значит, все в порядке. Или я неправильно понял ее?

Но, увы, дела в школе идут неважно. Я перебиваюсь на посредственных отметках. Не потому, что не хочу учиться лучше. Просто мои мысли витают далеко за пределами школьных стен. Я еще не в силах заставить себя с одинаковым рвением относиться к спорту и учебе. Да, я учусь пока плохо. К чему лукавить. Хочу как получше, но не выходит. Хотя бы Роздорожнюк не пронюхал про это. Не простит. Он не терпит небрежности ни в чем и часто говорит, что хочет видеть всех нас настоящими людьми.