Наедине с футболом

Футбол пошел гулять по белу свету, а Куин-стрит все такая же, и если снова в одном из ее домов будет принято решение с далеко идущими последствиями, она и этого не заметит.

– Быть может, друзья, с вас хватит футбола? – повернулся к нам Орестов. Он был слегка сконфужен, что экскурсия, им возглавляемая, не удалась. – Мы как раз возле мадам Тюссо. Заглянем?

Делать нечего, отправились в Музей восковых фигур, для большинства туристов едва ли не самый обязательный в Лондоне.

Должно быть, при виде этой коллекции полагается либо впадать в детство, либо становиться снисходительным, вспоминать вежливые словечки: «занятно», «забавно», «потешно». На то она и рассчитана. Но нет, это далеко не нейтральное, не безобидное учреждение! Через его затемненные этажи и мрачные подземелья проложена фронтовая линия человеческого вкуса. Все страсть как занятно! Тут в натуральную величину воскрешенные в воске короли и министры, поэты и ученые, тут сцены смерти адмирала Нельсона и Жанны д'Арк, тут висит на невидимой нити нож гильотины, обезглавивший Людовика и Марию Антуанетту, тут отравители и убийцы, «Синяя борода» и Освальд, тут два бандита, ограбившие вагон с золотом, сидят в вестибюле музея на скамье и один из них читает газету с аншлагом об этом ограблении. А неподалеку – четверка битлсов…

Орестов ошибся: от футбола мы и тут не уклонились: в застекленном шкафу оказались чучела Пеле, Хейнса, Гривса, Мэтьюза.

Бесстыжая, назойливая достоверность исторических личностей, которые здесь «как живые», не тревожит воображение, беспокоишься разве лишь о том, как бы, не дай бог, не запомнить их такими.

А вот Куин-стрит, не знаю уж та или не та, стойко держится в памяти, и я не могу отказаться от ощущения, что знаю, видел, где зародился футбол…

«Золотая Богиня»

Не верится, что нет больше «Золотой богини». Кто-то легкомысленный вписал в ее статут строчку, что она станет собственностью трижды выигравших звание чемпиона мира. Слово сдержали, и «Золотая богиня» ушла от мирских тревог, постриглась в монахини, стала затворницей недоступных сейфов в Рио. Международная федерация поспешила объявить об аннулировании той безответственной строчки, и новый приз – «Кубок Мира» – отныне вечно переходящий.

«Богиня» была отлита ювелиром Лефлером. Для парижанина, который, конечно же, много раз встречался на лестничной площадке Лувра с Никой Самофракийской, выбор был нетруден. Крылья богини ведь не сказочны, не условны – они знак того, что победа перелетает от тех, кто был достоин ее вчера, к тем, кто заслужил ее благосклонность сегодня. Она и награда, и напоминание, и вечная тревога.

«Золотая богиня» просуществовала ровно сорок лет и пожаловаться на свою судьбу не может. Она побывала в девяти странах Европы и Америки на турнирах в ее честь, в пяти странах подолгу жила. Изведала опасности: ее укрывали в Италии от фашистов в годы войны, похищали в Англии, что покрыло позором полицию этой страны. Она сподобилась чести путешествовать втайне, под вооруженной охраной. Ее изображения расходились миллионными тиражами, и все ее знали в лицо.

Я видел эту статуэтку трижды и каждый раз удивлялся: какая же она маленькая при всей своей славе! Быть может, так казалось еще и потому, что держали ее рослые, могучей стати люди: бразильцы Беллини, Карлос Альбер-то и англичанин Мур. Но она брала не размером; поднятая вверх руками капитана, она сверкала остро и резко. Была в ней тяжесть подлинности, которую не способен заменить блеск дешевой красивости.

Сорок лет лучшие сборные мира, и наша в том числе, мечтали о «Золотой богине», боролись за нее. Сама произведение искусства, она сумела сделаться символом искусства футбольного. Когда на мексиканском стадионе «Ацтека» Карлос Альберто устало и расслабленно спускался по пологому тоннелю с призом в руках, кончалась не просто девятая церемония награждения чемпионов мира. Этот красивый негр перевернул страницу футбольной истории. Страницу с картинкой, которую все мы любили.

Мы восхищаемся спортивными достижениями, рукоплещем победителям. Но разве так уж все равно, как выглядит награда? Есть немало турниров, не на шутку волнующих, без преувеличения, миллионы людей. Мы знаем их лауреатов, а сами призы нам либо неведомы, либо ничего не говорят взгляду.

Наш футбольный Кубок, старенький, с расшатанной оправой, – до чего же он знаком и мил! Ваза в форме капли, которая вот-вот должна упасть. Кто-то ее подхватит!.. А попробуйте припомнить, как выглядит приз, который вручают команде-чемпиону страны? Я хоть и видел его не раз вблизи, не возьмусь передать его своеобразие. Нечто массивное, внушительное…

В первые годы чемпиону вручали знамя, сначала зеленое, потом красное. Сердца замирали, когда команда шла круг почета под развевающимся полотнищем! Ничего лучшего взамен пока не придумано…

В футболе можно выделять наукообразные черты, можно настаивать, что он чуть ли не отрасль промышленности. Он вытерпит и все же останется для людей романтичным зрелищем. Романтика обрамления ему к лицу, она оттеняет его предназначение. Оттого и грустно, что кончился век «Золотой богини»…

Короли

Человеку, впервые оказавшемуся в Лондоне, полагается в полдень явиться к Букингемскому дворцу, чтобы лицезреть развод караула. Эта сценка кукольного театра. Те миниатюрные красно-черные гвардейцы в прозрачных мягких стаканчиках, которыми набиты лавки сувениров, здесь – в натуральную величину. Они маршируют как-то странно: высоко заносят ноги и после паузы их ставят, словно слепые, на ощупь. Толпа зевак, сдерживаемая конной полицией, наседает, тянет шеи, хихикает, щелкает затворами фотоаппаратов, вовсю пользуется даровым представлением.

Шутейные гвардейцы скрываются за оградой. А окна дворца высокомерно смотрят поверх толпы, как глаза в моноклях.

Не обязательно быть монархистом, чтобы испытывать любопытство к королю или королеве, персонам редким в наши дни. Развод караула поощряет это любопытство.

…Мы в ложе прессы на «Уэмбли». Открывается VIII футбольный чемпионат мира. Ждем не дождемся начала матча Англия – Уругвай. Но прежде все-таки необходимо увидеть английскую королеву. Ага, на красную ковровую дорожку ступает дама в белом пальто, в круглой белой шляпке… Она?

– Ба, да у нее сумочка! – слышу я рядом разочарованный возглас кого-то из наших.

В самом деле, на левой руке королевы, возле локтя, висит обыкновенная черная дамская сумочка. Я тоже, как и мой товарищ, почему-то шокирован этой сумочкой. И непонятно почему: скипетр, что ли, ждал увидеть? Взгляд перебегает в сторону, на край зеленого поля, где прыгают, грея мышцы, уругвайцы, в голубом и черном. Замечаю, что и все вокруг меня тоже уже косят в ту сторону.

За восемь лет до этого, в Стокгольме, я видел на «Ро-сунде» шведского короля. Он вышел на поле, что должно было увенчать церемонию вручения «Золотой богини» бразильцам. Победители так бесшабашно ликовали, так отплясывали, обнимались, смеясь и плача, окруженные впившимися в них фотографами, а зрители еще и потешались, наблюдая залихватский детективчик – похищение на глазах тысяч свидетелей у судьи счастливого мяча вертким длинноруким бразильским массажистом, что выход короля какое-то время оставался незамеченным. Высокий, худой, в сером костюме, он терпеливо стоял, стараясь сохранить достоинство, и самые искушенные церемониймейстеры бессильны были помочь.

Порядок восстановлен, команды выстроились, и Беллини, капитан чемпионов, принял приз из рук короля.

«Почтил своим присутствием…» Так, кажется, полагается извещать о прибытии коронованной особы. В ритуал мировых футбольных чемпионатов включено присутствие королей и президентов. Не знаю, как возникло это установление. Футбольный мир, во всяком случае, воспринимает его уже не как милость, а как должное.

Он, этот мир, проверил и знает, что ритуал ритуалом, оркестр оркестром, банкет банкетом, а верховодит тут мяч. Круглый, как маленькая планета, пятнистый, как загадочная игральная кость, он мечется по полю, до поры до времени подчиняясь мощным ногам в легких бутсах и испытывая их, а потом, сделав свой выбор, нежданно-негаданно хитренько юркнет в сетку, ляжет в углу и, зажмурившись, слушает взорвавшийся стадион. Мяч награждает и карает, возводит на трон собственных королей. Они-то, избранники мяча, и есть высшая власть на чемпионатах мира.