Воздастся каждому

Когда человек их принимает, это само по себе скверно. Хотя сама привычка к ним ещё не делает человека убийцей. Но когда такой дьявольский любитель кокаина должен прибегать к морфию, чтобы продлить кокаиновый кайф, он ступает на очень скользкий путь. Такой тип ни перед чем не остановится. Когда рассудок и нервы в таком состоянии, даже убийство ничего не значит.

Зато у такого сорта убийцы совершенное преступление немедленно вызывает нервную и психическую реакцию, и он не в состоянии прикоснуться к телу. Найдите такого типа — и у вас будет человек, которого вы ищете.

Грингол поднял глаза от блокнота, в глазах его сверкнули огоньки. Кэллаген усмехнулся про себя. Кажется, Грингол клюнул!

— Я понял, — прервал молчание Грингол. — Я понял.

Он улыбнулся.

— Скажите, Слим, что вы делали у Беллами Мероултона? Работаете и на него тоже?

— Нет. Я зашел к Беллами задать несколько вопросов по делу Цинтии Мероултон: семейные проблемы. Я говорил…

Он помолчал, по тонкому лицу скользнула хитрая ухмылка.

— Отметьте, Грингол, я не собираюсь отрицать, что, оказавшись там, я быстренько все оглядел. Полюбопытствовал, как всякий на моем месте, пока Беллами углубился в свой талмуд, назначая время новой встречи на час ночи. Но Беллами не дурак. Я ничего не заметил.

— Вы разыскивали новую шляпу Августа Мероултона? И одновременно добились, что его не будет дома сегодня вечером после полуночи?

— Правильно, — подтвердил Кэллаген и встал. — Мне пора.

Грингол встал, обошел стол и остановился перед Кэллагеном.

— Слим, вы мне очень помогли. Полагаю, помогли бы ещё больше, сообщив, где найти Цинтию Мероултон. Как понимаете, я хочу переговорить со всеми Мероултонами.

— Сожалею, — Кэллаген развел руками. — Не могу. Не знаю…До свидания, Грингол, — он направился к выходу.

— Найдите шляпу — и убийца ваш!

6. НЕКОТОРЫЕ ОГОВОРКИ НАСЧЕТ КЭЛЛАГЕНА

Кэллаген покинул Скотланд Ярд в 18.40. У памятника Неизвестному Солдату взял такси и попросил отвезти на Пикадилли Сиркус. Там спустился в метро и позвонил Дарки.

— Слушай, Дарки! Сразу после нашего разговора я отправляюсь на почту и отсылаю тебе сто фунтов. Понял? Отлично. Ты связался с тем парнем — Рибенхольтом, или как там его?

— Да, шеф. Его зовут Ривенхольт. Он сейчас прохлаждается дома и ждет указаний. Если желаешь с ним поговорить — Мейфер 53463.

— Отлично, — Кэллаген записал номер на полях телефонной книги. — Ладно, позвоню. Хочу поручить ему кое-что разузнать. Нужно раздобыть сведения о Поле Мероултоне, который работает в «Уолкер Флит Компани». Тот тип, который зарабатывает 6 фунтов в неделю, а тратит 60. Эту работу я поручаю Ривенхольту, а мне ты нужен для другого. Когда с ним встретишься, дай двадцатку. И скажи, что остальные 80 он получит, когда соберет нужную мне информацию. Покажи деньги, чтобы он знал, что сможет заработать. Понял?

— Уловил. Как продвигаются дела, Слим?

— Неплохо, — туманно ответил Кэллаген. — До скорого, Дарки. Увидимся.

Он повесил трубку, немного подождал и набрал номер Ривенхольта.

Родерик Юстас Манинвей Ривенхольт соскользнул с кушетки, на которой перед этим возлежала его изящная фигура, и склонился над телефоном. Возраст — 31 год. Рост — пять футов одиннадцать дюймов. Великолепная фигура. Волнистые каштановые волосы. Большие привлекательные голубые глаза. И ни гроша за душой. Несмотря на то, что у него не было денег, его всегда можно было встретить в дорогих ресторанах. Одевался он в лучшие вещи, пошитые с хорошим вкусом. У него был обширный круг знакомств среди дам в основном много старше его. Когда дела шли хорошо, он не работал. Когда нет — снисходил до разнюхивания информации для частных детективных агентств. И те ему платили.

Он не был аморален. У него вообще не было никаких моральных принципов, и этот факт не особенно его тяготил. Рамки морали никогда его не ограничивали.

Сейчас он был в тяжелейшем финансовом кризисе, и рад был заработать честным путем хотя бы пенни. Но был бы рад заработать тот же пени и нечестным путем, если понадобится.

Он затушил сигарету в пепельнице венецианского стекла и взял трубку.

Голос Кэллагена был холоден и спокоен.

— Алло, Ривенхольт! Дарки связывался с тобой, верно? Хорошо. Завтра утром он навестит тебя и передаст 20 фунтов . Когда выполнишь работу — получишь ещё 80. Теперь слушай.

Меня очень интересует некий тип по имени Пол Мероултон. Холостяк сорока четырех лет, работает на "Уолкер Флит Компани "за комиссионные. Зарабатывает шесть или семь фунтов в неделю, а тратит много больше. Кажется, проводит много времени в «Сомерсет Хаус». Мне нужно знать, почему. Это вопервых. Во — вторых, я хочу, чтобы ты поразузнал о четырех Мероултонах — Беллами, Поле, Персивале и Джереми. Пятый — Вилли — меня не интересует.

Я хочу, чтобы ты выяснил, что все или кто-то из них имеют интересы в любого вида зарегистрированных компаниях — публичных или частных, каких-либо фондах и так далее. Если так и есть, я хочу получить перечень, из которого было бы ясно: что это за компании, что за интересы и размер их вкладов, Понял? Отлично. Теперь повтори.

Кэллаген выслушал, затем сказал:

— Отлично, Ривенхольт. Я с тобой увижусь. Теперь берись за дело, и поскорее.

Он повесил трубку и зашагал через Сиркус в сторону почты на Шафтсбери Авеню, там разменял деньги и отослал их Дарки.

Кэллаген чувствовал, что здорово устал. Это его раздражало. Не то, чтобы он беспокоился по поводу физической состояния, но ему предстояло многое обдумать и проанализировать. И причем очень быстро.

Он закурил и поспешил обратно через Сиркус к магазину готового платья на Риджент Стрит, где купил пальто, туфли, смокинг и прочие аксессуары, и переоделся в новое.

Следующим мероприятием стала парикмахерская. Его побрили, сделали массаж и вымыли голову. Он откинулся в кресле и расслабился, пока вокруг священнодействовал парикмахер. Кэллаген размышлял, и уже начал проглядывать первый лучик, но только лучик, а не свет. Как долго его не покинет удача?

Пока делали маникюр, он заказал чашку черного кофе и выкурил пару сигарет. Затем снова поднялся по лестнице и купил ещё костюм, велел уложить в новый чемодан свою одежду и другие покупки, оплатил счет и приказал доставить чемодан в «Оксфорд Прайт Отель» на Орган Стрит к моменту своего прибытия туда вечером. Когда он вышел на Риджент Стрит, его было не узнать: худое аскетичное лицо под мягкой черной шляпой и над белым шелковым шарфом выглядело отдохнувшим и энергичным.

Остановив такси, Кэллаген направился в «Делфин Корт Апартментс».

Цинтия открыла, едва он позвонил. Некоторое время она его рассматривала, и он понял, что понадобилось несколько секунд, чтобы его узнать. Ему это польстило. Цинтия отступила и придержала дверь, пропуская его. Кэллаген вошел и закрыл за собой дверь. Девушка уже шла впереди, направляясь в гостиную.

Уютную комнату украшал превосходный угольный камин. В топке пылал огонь. Из первоклассного приемника лилась мягкая мелодия фокстрота.

Как она хороша! Кэллаген даже затаил дыхание. Глаза его сверкнули голодным блеском.

На ней был черный бархатный костюм, золотистые чулки, маленькие шелковые туфельки с крошечными брильянтовыми пряжками подчеркивали красоту изящных стройных ножек. Шейку украшало кружевное жабо. Это женщина знала, как выбирать наряды и как их носить.

Когда она повернулась к нему, он заметил усталость в её глазах, и сквозь усталость проступала определенная враждебность. Он понял, что должен быть предельно внимателен и осторожен. Любой неверный шаг — и она может потерять самообладание. И тогда погубит все дело… И его тоже.

— Может быть, сядете? — предложила она. — «Плейерс» в той шкатулке на столе.

Цинтия устроилась в большом кресле около камина, наблюдая за ним, ожидая, когда он заговорит.

Кэллаген взял сигарету, предложил ей, и когда она отрицательно покачала головой, прикурил свою от новой зажигалки и неторопливо заговорил: