Полночная радуга

Полночная радуга

Алла Дымовская

ПОЛНОЧНАЯ РАДУГА

Часы в большой гостиной пробили семь утра. По двору как раз прошла служанка Аделина с плетеной корзинкой в руках. Было время кормить кур. Я мельком подумала, а не выйти ли за нею следом – столь мило и забавно наблюдать, как упитанные пеструшки сбегаются со всех сторон из птичника, квохчут и выпрашивают пшено, а потом чинным, строгим шагом к ним направляется их господин петух и разгоняет свой гарем по углам. Но когда на тебе такой огромный дом, почти замок, и при нем не менее огромное хозяйство, дел невпроворот. Так что я передумала. Нужно было идти к воротам и проследить, чтобы Тибо-лесник правильно сложил привезенные дрова.

Мой бедненький Альберт еще, само собой, спал. Справедливости ради надо заметить, никогда он и не вставал раньше полудня и не ложился раньше полуночи. Однако вчерашние гости его доконали. Я не ханжа и не скрипучая зануда, но, слава Богу, знаю, чего можно ждать от его прежних дворцовых знакомых. Полупустые кладовые, винные лужи на полу, карточная игра и пьяные дамы, строящие глазки кому ни попадя. Попробовал бы кто-нибудь строить глазки мне. Я хоть и очень хорошего рода, зато вся моя жизнь всегда давала мне основание не принимать эту публику всерьез. То есть гадостей от них перепадало мне изрядно, а добра можно было три года ждать, и дурой я вышла б, если бы дожидалась. Но каждый из этой придворной своры хорошо помнил, кто я такая, пускай наш принц, а теперь король Дезидерий Четвертый давно уж меня позабыл. Оно и к лучшему. Все равно приближенные к его величеству особы потому и держатся на своем месте, что не любят рисковать понапрасну. Оттого и учтивые приглашения моего Альберта, данные изредка ради развлечения в деревенской тиши, принимают благолепно и безотказно. Мало ли что может быть.

Впрочем, я, кажется, говорю загадками. Это даже неучтиво. Итак, позвольте для начала представиться – прежде чем я расскажу свою подлинную историю, если кому интересно, вместо той пресной водички, что налили придворные историографы, продавая свои сказки дальним от нас королевским дворам. Теперь-то я зовусь для всех баронессой Орланской, а было ведь время, когда никто не обращался ко мне иначе как Синдерелла, если вообще кто-то ко мне обращался. Да и то по большей части пренебрежительно, вроде как Пульчинелла, комический персонаж на вторых ролях в итальянских уличных представлениях. Но это не важно.

Конечно, злая мачеха и две полоумные сестрички, само собой, еще тот подарочек. В оправдание попрошу не забывать, милые дамы и не менее милые господа, что наш собственный с отцом крохотный замок, размерами гораздо скромней нашей бесконечной родословной, стоял уже на одном честном слове и кромешных долгах. А госпожа Курдюк, хоть и вдова сельского трактирщика, имела изрядно деньжат в кубышке. Отец ради этой кубышки и женился на госпоже Курдюк, надо сказать, дуре набитой, еще большей, чем ее кошелек. Как и все вчерашние трактирщицы, госпожа Курдюк, сделавшись вдруг благородного звания, невыносимо задрала нос. Нет ничего противнее мещанина во дворянстве, хуже только мещанка. И меня тут же оттерли на задний план. Никакое просо я, разумеется, не перебирала и грязных котлов не скребла, но и натерпелась по горло. Оттого что сама госпожа Курдюк подняться до нашего уровня не смогла, зато у нее чудесно получилось спустить нас с отцом с небес на землю. А Герда и Филомена, ее обожаемые доченьки, те были просто толстые и сильно косоглазые дурнушки, скандальные и плохо воспитанные; сельский трактир – известное дело. Я тоже за словом в карман не лезла, так что жили мы, можно сказать, превесело. Единственно с золотыми дублонами в наших с отцом карманах по-прежнему дела обстояли скверно. Госпожа Курдюк отличалась крайней скупостью в стадии навязчивой идеи. То есть на авантажную замковую обстановку средств ей жаль не было, но вот под парадными одеждами ее и дочерей весьма частенько не случалось ни чулок, ни, пардон, нижнего белья. Так что мне, бедной Синдерелле, приходилось хитрить и изворачиваться, чтобы выкроить на ситцевое платье. Благо, домашнее хозяйство целиком лежало на мне, госпоже Курдюк возиться по имению не дозволял ее новый статус. А в хозяйстве ведь как бывает, нет-нет, да и урвешь чуток на черный день, хотя госпожа Курдюк следила за тратами, словно Цербер в аду за грешниками.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru