Рождественский подарок

Рождественский подарок

Гордон Диксон

Рождественский подарок

– Что такое рождество? – спросил Харви.

– Это когда дарят подарки, – объяснил Аллан Дюмей – маленький, чумазый шестилетний мальчишка, сидя на берегу бухточки в сгущающихся сумерках, он разговаривал с сайдорцем. – Рождество наступит завтра. Папа срубил дерево-колючку, а мама его сейчас дома наряжает.

– Наряжает? – переспросил сайдорец, замерев в ледяной воде. Давным-давно кто-то, быть может, даже отец Аллана – дал ему имя Харви, и теперь его иначе не называли.

– Вешает на дерево всякие штучки, – пояснил Аллан. – Чтобы оно стало красивым. Ты понимаешь, что значит – «красивое»?

– Нет, я никогда не видел красивое, – ответил Харви.

Однако он ошибался. Также как по-своему ошибались люди, считая Сайдор отвратительным болотом только потому, что на его покрытых сплошной грязью равнинах, омываемых пресными морями, не росло никакой зелени. Низкорослые шипастые деревья-колючки, да редкая, стелющаяся по земле трава…

Сайдор был красив особенной красотой. В этом мире царили черная и серебряная краски, и на фоне несущихся по небу рваных туч деревья-колючки казались тонко прорисованными тушью. Огромные рыбы, величаво проплывавшие в таинственных глубинах морей, тоже были красивы, как океанские лайнеры. А Харви, о чем он сам даже не догадывался, был самым красивым из всего, чем мог похвастаться Сайдор: светящаяся мягким холодным светом медуза в ореоле раскинувшихся во все стороны длинных серебряных нитей. А вот голос его, хриплый и каркающий, был некрасив. Узкая воздушная полость сайдорца предназначалась лишь для дыхания, а не для произнесения слов человеческой речи.

– Можешь посмотреть мое дерево, когда будет готово, – предложил Аллан. – Тогда поймешь.

– Спасибо.

– Подожди немножко, тогда увидишь. На нем будут разноцветные лампочки. И яркие шары, и звезды, и завернутые в бумагу подарки.

– Я бы хотел посмотреть, – сказал Харви.

Выше по склону, где на отвоеванном у моря осушенном участке стоял фермерский дом семьи Дюмей, отворилась дверь. Бледная теплая дорожка света протянулась по черной земле и коснулась мальчика и сайдорца. В дверном проеме темнел женский силуэт.

– Пора домой, Аллан, – позвала мать.

– Иду, – ответил он.

– Скорей!

Мальчик неохотно поднялся.

– Если она уже нарядила дерево, приду тебе скажу, – произнес он.

– Я подожду, – согласился Харви.

Аллан повернулся и стал медленно взбираться по склону; передвигаться на Сайдоре можно было лишь в ботинках, предназначенных для ходьбы по грязи. Он прошел в распахнутую дверь – в теплый и светлый уют человеческого жилья.

– Сними ботинки, а то грязи натащишь, – предупредила мать.

– Дерево уже готово? – спросил Аллан, возясь с застежками высоких ботинок.

– Сначала за стол. Обед готов, – она подтолкнула Аллана к столу. – Не торопись и жуй как следует. Спешить некуда.

– Папа вернется, когда мы начнем смотреть подарки?

– Подарки будешь смотреть утром. Когда папа вернется. Он ведь отправился на склад вверх по реке. Он обещал вернуться с рассветом. Ты и проснуться не успеешь.

– Правильно, – серьезно согласился Аллан, держа на весу полную ложку, – нельзя плыть по реке ночью, потому что если водяные быки всплывут под лодкой, в темноте их не увидишь.

– Тише, – мать легонько похлопала его по плечу. – В наших местах нет никаких водяных быков.

– Они везде есть. Так Харви говорит.

– Ну, будет тебе, давай ешь. Папа не собирается плыть по реке ночью.

Аллан кивнул и быстрее заработал ложкой.

– Тарелка чистая! – крикнул он через несколько минут. – Можно мне идти смотреть?

– Можно. Только сложи грязную посуду в мойку.

Он поспешно засунул тарелку в посудомоечную машину; затем бросился в соседнюю комнату и застыл как вкопанный, не сводя глаз с дерева-колючки. Он не мог шевельнуться – на него словно обрушилась огромная, холодная волна и смыла всю горячую нетерпеливую радость. Смыла без остатка. Сзади подошла мать и крепко обняла его.

– Милый! Ты думал, что увидишь то же, что и в прошлом году, как на корабле, на котором мы прилетели? Но тогда наряжали настоящую рождественскую елку, купленную на деньги Компании, и вешали настоящие игрушки. А сейчас мы обошлись тем, что наскребли в доме.

Неожиданно Аллан разрыдался и в отчаянии прильнул к матери.

– Это не рождественская елка… – с трудом выговорил он.

– Да нет же, малыш! – мать осторожно пригладила сыну взъерошенные волосы. – Неважно, как она выглядит. Важно то, что мы о ней помним и то, что она для нас значит. На Рождество люди друг другу дарят подарки, и совсем неважно, в какую бумагу они завернуты. Главное, что елка есть, и на ней висят игрушки. Понимаешь?

– Но… я… – он снова захлебнулся рыданиями.

– Что, солнышко?

– Я… обещал… Харви…

– Тише, – сказала она. – Успокойся. – Горе Аллана понемногу стихало. Мать достала чистую белую тряпочку из кармана передника. – Высморкай нос. И что же ты обещал Харви?

– По… – он икнул, – показать рождественскую елку.

– Вот как, – тихонько проговорила она. – А знаешь, малыш, ведь твой Харви – сайдорец, и он никогда раньше не видел рождественской елки, поэтому наша покажется ему такой же чудесной, какой запомнилась тебе елка на корабле.

Аллан моргнул, шмыгнул носом и с сомнением посмотрел на мать.

– Обязательно, – мягко заверила она. – Малыш… сайдорцы не похожи на людей. Конечно, Харви умеет разговаривать и иногда говорит очень умные вещи, но, на самом-то деле, он сильно от нас отличается. Ты поймешь меня лучше, когда вырастешь. Его дом – в воде, поэтому ему трудно понять, что значит жить на суше.

– И он никогда-никогда не слышал о Рождестве?

– Никогда.

– И не видел елку, и не получал подарки?

– Нет, мой хороший. – Мать еще раз крепко прижала его к себе и отпустила. – Так что сходи за ним и приведи посмотреть на наше дерево. Уверена, оно ему очень понравится.

– Ну… ладно! – Аллан помчался в кухню и стал торопливо натягивать ботинки.

– Куртку не забудь. После захода солнца поднимается ветер.

Мальчик поспешно накинул куртку, щелкнул застежками ботинок и побежал по склону к воде. Харви ждал его. Аллан присел на корточки, сайдорец забрался на его согнутую руку, устроился там, словно огромный светящийся шар, и Аллан понес его обратно в дом.

Одной рукой он снял ботинки и прошел в гостиную.

– Смотри, – сказал он. – Это рождественская елка.

Харви ответил не сразу. Он мерцал, чуть покачиваясь на согнутой руке мальчика, и длинные нити окутывали Аллана, словно густые серебряные волосы.

– Это не настоящая елка, Харви. Но это неважно. Нам пришлось обойтись тем, что есть, ведь на Рождество самое главное, что люди любят друг друга и дарят подарки. Ты знаешь об этом?

– Раньше я не знал, – ответил Харви.

– Так принято у людей.

– Она красивая, – сообщил сайдорец. – Рождественская елка – красивая.

– Видишь? Я же говорила, что Харви понравится, – заметила мать.

– Она была бы еще красивее, если бы у нас были разноцветные игрушки. А это просто кусочки фольги и блестящие бусы. Но это совсем неважно, – выпалил Аллан.

– Но это совсем неважно, – повторил Харви.

– Аллан, – сказала мать, – по-моему, пора отнести Харви обратно. Он не может долго обходиться без воды, а у тебя еще останется немного времени перед сном, чтобы завернуть подарки.

– Ладно. – Аллан направился было в кухню, но остановился. – Мама, ты скажешь Харви «спокойной ночи»?

– Спокойной ночи, Харви.

– Спокойной ночи, – ответил Харви хриплым, каркающим голосом.

Аллан оделся и отнес сайдорца в бухту. Когда он вернулся, мать уже разложила на кровати мальчика цветную оберточную бумагу, ленты и коробки. Она также приготовила точильный камень, который Аллан собирался подарить отцу, и маленькую, размером с мизинец, фигурку из местной глины, которую Аллан сам вылепил, обжег и раскрасил, чтобы послать бабушке с дедушкой. Посылка на Землю стоила пятьдесят кредитов за унцию, фигурка весила чуть меньше; бабушка с дедушкой оплатят ее по получении. Увидев, что все готово, Аллан подошел к своему шкафчику.