Беспредел

Беспредел

Рэй Брэдбери

Беспредел

Беспредел - i_001.jpg
Перевод: Владислав Крылов
Иллюстрация: Martin Jarrie

Трезвонили телефоны, и выстраивались очереди. Из своего окна на третьем этаже киностудии Билли Боб Риццо смотрел на толпу статистов внизу. Он громко смеялся, хлопал в ладоши, изворачивался, чтобы удержать по телефонной трубке у каждого уха, одновременно общаясь со своей секретаршей, чей голос был столь же бесцветен, как и ее волосы.

«Мисс Грин, свяжите меня с гримерами. Алло, Арни? Давай быстро сюда со своими костюмами. Пока. Вилли? Что там с декорациями? Пулей! У тебя три часа! Мисс Грин, что это у вас в руке?»

«Радиотелефон».

«Кидайте сюда!»

«Господи, хотела бы я», — она передала ему трубку и была уже почти за дверью, когда он завопил: «И пиарщиков ко мне!»

Дверь захлопнулась.

«Так, о чем бишь я? А, вот, — он обнаружил у себя в руке трубку радиотелефона. — Слушаю!»

«Билли Боб, — сказал женский голос. — Это твоя любовница».

«Которая? А, понял. Невеста Франкенштейна?»

«Я получила роль?»

«А ты пробовалась на нее?»

«Если тот уик-энд в Энсенаде был пробами, то да. Я нанята?»

«Нанята, зайка!»

«Ты что, не помнишь, как меня зовут?»

«Когда вспомню, перезвоню».

«Билли Боб, ты сукин сын!»

«Вот это я понимаю, имя!»

Он повесил трубку.

«Пиарщик», — сказал голос у двери.

Мисс Грин наполовину просунулась в кабинет. Билли Боб схватил трубку телефона справа. Тишина. Из трубки телефона слева раздался голос.

«Наполеон! — сказал Билли Боб. — Я и не знал, что ты уже вернулся из Москвы!»

«Тихуана — не место для монашеской жизни, — ответил ему истерический фальцет. — Как может работать отдел пиара, пока меня нет, если ты не выходишь на связь? Ты уже видел эти батальоны бомжей вокруг Бастилии?»

«Я только что кинул им пирожных. Поможешь мне разобрать их по ранжиру? Нам нужно два монстра, два Призрака, три Дракулы, четыре Горбуна…»

«Знаю, знаю. Собираешься устроить смотр войскам?»

«Да я уже здесь!»

Пробегая мимо мисс Грин, он кинул ей трубку и успел услышать ее вопль: «Сол на линии, говорит, что урезал бюджет вашему «Лондону после полуночи»!»

Когда-то бездомных, отныне — статистов расположили за главным офисом студии, из которого и вылетел на улицу Билли Боб Риццо.

Он прищурился — полуденное солнце палило глаза. Слева выстроился отряд Квазимодо, справа — 12 монстров Барона всех цветов и размеров; по центру толпились вперемешку Трансильванские графы и Призраки Оперы.

«Боже ж мой, — подумал он, — да они ужасны и без грима!» И только он решительно двинулся в сторону батальона ужаса, как его под локоть схватил кто-то крохотный, едва не карлик, в клетчатом костюме. Билли Боб посмотрел снизу вверх и увидел Кеннисо Морта, кинокритика из «Дэйли Вэрайэти», чьи рецензии, как и его имя, напоминали то ли наркоз, то ли каталепсию. Он погубил столько фильмов и актеров, что можно было бы заполнить все склепы на знаменитом кладбище Форест-Лаун.

А сейчас он цеплялся за локоть Билли Боба, в то время как Билли Боб прокладывал себе дорогу по горячей пыли типичного полдня в Долине.

«Скажи, — пропищал Кеннисо Морт, кивая в сторону, — ты же не собираешься нанять всех этих придурков бродить на виду у людей, идущих на — или уже с — твоего «Полуночного шато», нет?»

«В точку, — Билли Боб тоже кивнул какой-то шеренге у обочины. — И это только для затравки. Жарко ведь, так что придется еще дублеров подгонять каждый час или около того, чтобы монстры могли передохнуть».

Кеннисо Морт поднял глаза и присвистнул.

«Разрази меня гром! Нет, слушай, вот у тебя Дракула номер один, вот почетный сын Франкенштейна, а там, если не ошибаюсь, твой Оборотень из Лондона?»

Все так и было. Вспотевшие актеры, напоминавшие потерянные души ил какого-то древнего фильма, делали шаг вперед, когда их имена выкрикивали в рупор, и демонстрировали свои покусы на шее, волчьи шкуры, острые, как бритва, клыки и мертвенно-мохнатые брови.

Новички пялились на ветеранов, сперва не веря, потом начиная веселиться зрелищу.

«Давай, Морт, помоги мне выбрать свежих рекрутов, — сказал Билли Боб, торжественно ведя критика мимо своих отрядов, показывая пальцем на одного, кивая на другого, останавливаясь повертеть головой, прищурить глаз и молча проследовать мимо третьего.

«Ты и ты. Да, ты. И ты. И ты там тоже, да! Господи, Морт, глянь на этого пария, он уж неделю как помер, по-моему! Сюда, сюда иди! Подписывай. Вы, мэм, да боже ж мой, если это не дочь самого Дракулы! Поздравляю! И вы, сэр! И тот коротышка тоже, только поставьте его на ходули!»

«Только одна проблема, — просвистел своим тенорком Кеннисо Морт. — Все эти балбесы, которых ты выпустил гулять, они вовсе не страшные».

«Ты о чем? — Билли Боб кивнул еще одному статисту. Тот отправился в костюмерную. — Изволь объясниться».

«Я о том, — проверещал человечек, раскачиваясь на своих нескладных ножках, — что твои вампиры годны лишь на то, чтобы притворяться, что сейчас вцепятся в глотку какой-нибудь туристке, при этом Призрак Оперы наверняка тут же сбросит маску и попробует сделать то же самое с какой-нибудь еще дамочкой. А монстр Карлофф ходит так, будто у него обе ноги свело».

«Ты что же, собираешься вставить это в свою мерзкую предварительную рецензию?» — Билли Боб воззрился на человечка.

«Уже вставил, — ухмыльнулся Кеннисо Морт, передавая ему утренний выпуск листка. — Я вчера был здесь на репетиции и видел всех твоих киноуродцев. Смех один».

«А так оно и задумывалось», — Билли Боб снова пристально посмотрел на человечка.

«Ну да, вот только первоисточники — романы, сценарии, фильмы — про них-то не скажешь «смех один». Они были простыми, прямолинейными, в них всегда был один — один! — элемент ужаса. Всего одна сцена, но такая страшная, что запоминалась навсегда».

Да вот взять хоть Карлоффа в «Мумии», там же не показывают, как живой мертвец карабкается из гробницы, а? Только длинную льняную ленту, которая вьется в пыли! А Лугоши! Его Дракула хоть кого-нибудь убивал в кадре? Нет, черт подери!»

«Это раньше так было, а сейчас времена другие», — Билли Боб, как бульдозер, сдвинул со своего пути эту жалкую блоху и ринулся к финалистам.

«Ну да, — человечек перешел на фальцет, — но они же не страшные, не пугающие, не…»

«У Диснея, — Билли Боб подвигал бровями, — у Диснея по Мэйн-стрит шляются Гуфи, Микки, Дональд и Грампи и…»

«И они придуманы такими! Смешными! — человечек уже орал, хватаясь за голову, будто хотел разорвать себя на части подобно Румпельштильцхену. — То, как ты это делаешь, чем дольше эти парни будут бродить по солнышку, тем менее все это страшно! В любом случае они не ведут себя пугающе. Этак ты в следующий раз выпустишь Иисуса, который будет долбить народ по кумполу крестом!»

«А вот это, — Билли Боб развернулся, — уже кощунство!»

«Нет, — человечек не сдавался, несмотря на жару. — Это то, что ты делаешь, — кощунство, это они — кощунство, это ты — кощунник!»

Билли Боб отодвинул его в сторону, выхватил у ассистента рупор и проорал: «Так, теперь все отправляются в костюмерную и в гримерку! Сбор через два часа на площадке. Марш!»

«Ага, — просвистел ему вслед Кеннисо Морт, — высылай клоунов!»

* * *

Поздний вечер. Сумерки. Павильон «Волшебной киноарены». Трансильванский замок Дракулы с элементами башни Франкенштейна и дополнениями в виде гаргулий Нотр-Дам и могил оборотней.

Увертюра. Тысяча людей в зале подалась вперед в едином порыве, готовая к панике, к темным радостям, ко всему, что ннчтожит.

Ликующий Билли Боб прижался лицом к стеклу в будке светооператора.