День, когда пришли инопланетяне

День, когда пришли инопланетяне

Роберт Шекли

День, когда пришли инопланетяне

The Day the Aliens Came, 1995 by Robert Sheckley

Однажды ко мне пришел некто. Он был не совсем похож на человека, хотя имел две ноги. Лицо у него было какое-то странное, словно его расплавили в печи, а потом быстро заморозили. Позднее я узнал, что подобное выражение лица характерно для группы инопланетян, называющих себя синестерианами, и что они считают его весьма привлекательным. Они называют его «расплавленная внешность» и даже оценивают на конкурсах красоты.

– Мне сказали, что вы писатель, – заявил он.

Я подтвердил, что это так. Мне скрывать нечего.

– Выходит, мне повезло, – обрадовался посетитель. – Я покупаю разные истории и рассказы.

– А я их пишу.

– Есть у вас что-нибудь на продажу?

Он шел прямо к цели. Я решил отвечать столь же откровенно.

– Да, есть.

– Прекрасно. Весьма рад. Этот город кажется мне каким-то странным. Да и планета тоже, если подумать. Но город особенно. Непривычные обычаи и все такое. Едва приехав сюда, я сразу сказал себе: «Путешествовать, конечно, очень приятно, но где мне отыскать того, кто продаст мне рассказы?»

– Это проблема, – признал я.

– Ладно, перейдем к делу, потому что работы будет много. Для начала я хотел бы получить небольшую повесть на десять тысяч слов.

– Считайте, что она у вас уже есть. Когда она нужна?

– К концу этой недели.

– Сколько вы намерены за нее заплатить?

– Я заплачу тысячу долларов за повесть в десять тысяч слов. Мне сказали, что это стандартная оплата труда писателя в данной части Земли. Ведь это Земля, верно?

– Да, Земля, и я согласен на ваши условия. Скажите лишь, на какую тему мне нужно писать.

– Тему я оставляю на ваше усмотрение. В конце концов, вы ведь писатель.

– Разумеется. Так вам все равно, о чем будет повесть?

– Совершенно все равно. Я ведь не собираюсь ее читать.

– Разумно, – заметил я. – Зачем вам лишние заботы?

Я решил не расспрашивать его дальше, предположив, что кто-нибудь когда-нибудь мою повесть все же прочитает. С написанным это рано или поздно случается.

– Какие права вы покупаете? – спросил я, потому что в подобных вопросах важно соблюдать профессиональный подход.

– На первую и вторую синестерианскую публикации. И, разумеется, сохраню за собой права на экранизацию, но заплачу вам пятьдесят процентов от суммы сделки, если смогу продать на Синестерии права на съемку фильма.

– Насколько это вероятно?

– Трудно сказать. Пока что Земля считается у нас новой литературной территорией.

– В таком случае я хотел бы увеличить свою долю до шестидесяти процентов.

– Не стану спорить, – согласился он. – На сей раз. Не исключено, что позднее я поставлю более жесткие условия. Кто знает, как я поведу себя в следующий раз? Пока что для меня ваша планета – целый новый площадь.

Я не стал его поправлять. Пусть инопланетянин слегка оговорился, но это вовсе не значило, что он невежда.

Написав за неделю повесть, я принес ее в офис синестерианина, разместившийся в старом здании «Метро-Голдвин-Майер» на Бродвее. Я протянул ему распечатку, он предложил сесть и принялся читать.

– Очень неплохо, – сказал он через некоторое время. – Мне очень понравилось.

– Вот и прекрасно, – отозвался я.

– Но мне хочется, чтобы вы кое-что переделали.

– Вот как? А что конкретно вы имеете в виду?

– Ну… там у вас есть героиня по имени Элис.

– Верно, Элис, – поддакнул я, хотя и не помнил, что в повести упоминалась какая-то Элис. Быть может, он имеет в виду Эльзас, провинцию во Франции? Я решил не уточнять. Какой смысл выставлять себя дураком, обсуждая собственную писанину?

– Так вот, эта Элис… она размером с небольшую страну, верно?

Черт, он и в самом деле говорит про Эльзас, а я уже упустил момент, когда мог его поправить.

– Да, правильно. Размером с небольшую страну.

– Тогда почему бы вам не написать о том, как Элис влюбляется в другую страну – побольше размером и в форме кренделя?

– В форме чего?

– Кренделя, – повторил он. – Этот образ часто используется в популярной синестерианской литературе. Синестерианам приятно о таком читать.

– В самом деле?

– Да, – подтвердил он. – Синестерианам нравится представлять существ в форме кренделя. Если вы вставите подобное обстоятельство в повесть, она станет более образной.

– Образной, – машинально повторил я.

– Вот именно. Потому что нам не следует забывать о возможной экранизации.

– Да, разумеется, – подтвердил я, вспомнив, что мне причитается шестьдесят процентов.

– Далее, раз уж мы заговорили об экранизации, мне кажется, что действие должно происходить в другое время суток.

Я попытался вспомнить, в какое время суток развиваются события в моей повести. Кажется, время суток вообще не упоминалось, о чем я и сказал заказчику.

– Верно, вы не упоминали какое-либо конкретное время, но подразумевали сумерки. Меня убедила в этом некая расплывчатость употребленных вами слов и образов.

– Да, конечно, – подтвердил я. – Сумеречное настроение.

– Получается неплохое заглавие, – заметил он.

– Да, – отозвался я, сразу возненавидев эти два слова.

– «Сумеречное настроение», – медленно произнес инопланетянин, словно пробуя слова на вкус. – Да, повесть можно назвать именно так, но переписать ее, как мне кажется, следует в «дневном настроении». Ради иронии.

Конец ознакомительного фрагмента. Полный текст доступен на www.litres.ru