Дохлокрай (СИ)

Дохлокрай (СИ)

Манасыпов Дмитрий Юрьевич

Дохлокрай

Дохлокрай.

'Если уж нечистый расточает улыбки весны, значит, нацелился на душу.

Души людские - вот их истинная страсть, их нужда, их пища.

(из наставлений отца Бартоломью, духовника Хейли Мейза)

М.A. Erynn, Ph.D., 'King's blood'.

Перевод В.Пятков (с)

Intro: the_spectral_sorrows

Осень случается разная. Золотая, теплая и прозрачная. Это когда паутинки летают повсюду, а воздух пахнет чем-то грустным и одновременно добрым. Листья хрустят сказочными поделками гномов Эребора, и совершенно не хочется курить. И не только из-за боязни пожара. Просто... очень чисто и легко дышится. И даже куртка не кажется неудобной и тяжелой. Пусть и совсем недавно приходилось надевать только футболку.

А еще осень может оказаться тяжелой, холодной, сырой и мрачной. Или даже черной по ночам. Непроглядно-чернильной, разрезаемой только светом редко горящих фонарей. Хлюпающей лужами каждое утро, каждый вечер и даже ночью. Пусть и не твоими ногами, а кем-то, кто идет домой. Осень, разрезающая твое тепло, сберегаемое под одеждой. Осень, когда не хочется выходить. Вообще никуда.

Вот только в квартире курить не стоило. В принципе не стоило бы и курить. Но нервы не железные, время позднее, одиночество жесткое. Так что оставалось только радоваться совершенно высохшей половине пачка 'Вога' и все-таки выйти. Пусть и на балкон, а не на промозглую улицу.

Ох стоило ж его сделать, балкон-то. Вон, как в доме напротив. Как это?.. Профлист? Да, точно. Профлист, окна пластиковые. Сухо, ветра нет, птицы не залетают. К ней вот залетали, пусть и не часто. А уж всякие букашки... ох и беда... Мухи, мотыльки, осы, пчелы, стрекозы и клопы. Этих летом было ну о-о-очень много. Хотя сосед и приколотил сетку на раму самого широкого, открывавшегося, окна. А эти сухие маленькие твари все равно находились повсюду. И даже два раза цапали осы. Сделать балкон, да.

Всего пятьдесят тысяч, да. Ну, может чуть меньше, чуть больше. Всего пятьдесят, ха-ха. С чего? Понятно, соседи с третьего легко сделали. Там и Ленка работает, и муж у нее, опять же, не... Не груши околачивает. А она? Ну, чего она-то? В офисе, менеджером, да. Маме денег отдай, занимала на стиралку. Однокласснику надо отдавать, занимала на кухню. А обувь? Вещи поменять, три года в двух юбках и трех блузках. Вот зачем ездила в Египет с Жанкой? Дура потому что, зачем еще-то? Все едут и я поеду. И наплевать на балкон. А ведь протекает. Вчера прямо над дверью полилось, вон, следы какие. Рамы эти деревянные, провисают, постоянно на закрываются, скрипят. Пахнут... сырым деревом и просто... Бедностью, что ли. Хотя, чего она бедная-то? Не продавец в 'Пятерочке' или на рынке в контейнере. Хотя...

Сигарета горела с легким треском. Сухая, пахла почему-то полынью. Противная и сладкая. Бывает же такое. А...

В черном провале внизу что-то появилось. Пятый этаж, ночь, темнота... Но она увидела. Бледный овал с темными точками. Задранное вверх и глядящее на нее лицо. Смотрящее с... жаждой? Голодом? С чем, так явно ощутимым?

Ветер ударил в лицо. Сбил дыхание, рубанув холодом через плохо сходящуюся молнию толстовки. Пахнул чем-то странным и страшным. Прелью гниющих листьев, сыростью свеже разрытой земли, сладостью разложения. Бледное пятно внизу мотнулось в сторону, не пропадая, замерло, продолжая смотреть вверх черными провалами. И, неотвратимо и жутко, оказалось рядом с деревом, одиноко торчавшим в палисаднике у подъезда. С огромным, выше кровли, никак не сбросившим листвы тополем. С тополем, так часто стучавшим в стекла ее старого балкона развесистыми толстыми и крепкими ветвями. Стучавшими прямо в ее окна... Прямо в них...

Чертова отсыревшая рама так и не закрылась. Скрипнула и провисла. А белый овал мелькнул где-то на нижних ветках. Хорошо, дверь на балкон и окна пластиковые, новые. Вот только поставила. Ручка скрипнула, прижимая полотно к косяку. Быстрее к остальным окнам, быстрее!

Ни одной мысли о выбежать в подъезд! Ни за что! Ведь и там может быть... Даже если это привиделось, даже если это из-за старой высохшей сигареты со вкусом полыни! Нет!

Закрыть окно на кухне. Выключить свет. И во вторую комнату, пусть она и выходит на другую сторону. А тут закрыто, тут все хорошо... Фу-у-у... Господи, ну не дура, а?!

На балконе стукнули рамы. Как всегда, когда их открываешь чтобы покурить. Ладно... ну, не может же... Она сползла по косяку двери второй комнаты. Села на пол, таращась в темноту, упавшую после выключенного света. Мама-мама-мама...

Когда-то давно, совсем давно, уже три года назад, свет фонарей казался волшебным. Сизо-серебряный свет, падавший в тогда еще ИХ квартиру через окна. Волшебный серебряный свет, так обтекавший все, чего касался. Так красиво падавший и на нее и на него, совершенно обнаженных. А сейчас... когда так поздно и не вовремя включился все-таки фонарь за окном...

Мертвенный. Бледный. Бросающий ломаные тени на все вокруг. И тень, падавшая с балкона жила. Двигалась, касалась руками двери и стеклопакета широкого проема. Невозможная дурацкая и страшная тень. Руки-крючья, комок головы, ломаное длинное тело. Шевелившееся змеиными опасными движениями, рвущимися к ней, в тепло квартирки. Такой безопасной еще вот-вот и ставшей страшной за считанные секунды.

Под комодом в прихожей, только протяни руку, точно! Вот, вот, да! Молоток, соседский, недавно взятый для чего-то там, где? Вот! Тяжелый, большой, чуть загудел металлом, пока тащила наружу. Фу-у-у... хотя бы что-то. А где? Тень пропала.

Зеленоватый свет снова стал сам собой. Ровным и серебряным. Не таким радостным и красивым, как раньше, но не мертвенным. Нет. Потому что тень ушла, потому что все это точно из-за усталости, недосыпа, нервов и переживаний. Да-да... ох ты Господи, дурь-то какая, а?

Дых-дых, сердце пока так и не успокаивалось. Колотилось, так и желая вырваться наружу. Ну, хватит, хватит. Курить теперь она точно не пойдет. Ну его, померещится опять.

Тук-тук-тук...

Сердце замерло. Трепыхнулось в такт движению головы. Что за...

Тук-тук-тук...

Ну как же так, ну как?!!

Бледное лицо прижалось к стеклу на кухне. Мучнисто-белое, с блестящими агатами вместо провалов глаз. С узкими и длинными губами, растянувшимися в ухмылке-оскале. Длинный палец с набухшими суставами монотонно пробарабанил по стеклу.

Тук-тук-тук...

Pt 1: dark_day

Снег пошел вечером. Мокрый и тяжелый, лип к одежде и рюкзаку. Ботинки, купленные недавно, превратились в запчасти для снеговика. Да он весь чуть не стал таким за пару минут. Но повезло, его заметили. Через густую белую стену и в сумерках. Огромный 'фред' остановился так, как и положено: важно и совершенно по-корабельному. В голову даже не пришло обидеться на грязную кашу из-под колес, полетевшую на обочину. Рук он уже не ощущал. Но снег стряхнул с себя полностью.

В кабине оказалось очень тепло. Водитель вывернул обратно, на трассу, повернулся к нему и хмыкнул. Много надо после холода и непогоды? Не особо. Теплая кабина, удобное сиденье и панель приборов - самое то. Сон накатил сразу, навалился темным непроглядным покрывалом. Уставший человек выглядит смешно. Порой жалко. Спящий человек кажется совершенно беззащитным. Но он не казался, даже когда спал в полной отключке. Водитель попался опытный, понимающий. Выключил освещение и накинул старое и колюче-уютное армейское одеяло.

Проснуться вышло перед самой остановкой. Ботинки, прорезиненные по самому низу, высохли полностью. В пургу ехали не меньше трех часов, он даже вспотел. Но не жаловался. Чего только не случается, а помыться можно всегда. Деньги водитель не взял, улыбнулся, пожал плечами и предложил 'Мальборо'. Отказываться не стоило, невежливо. Грузовик подкатил к большой стоянке у заправки. Встал в хвост очереди из фур, легковушек и одного небольшого автобуса.