Красные звезды

– Квази-, – холодно уточнил ксенобиолог. – Колония расположена всего лишь в трех километрах от Южного полюса Луны, у подножия горы, именуемой Пик Вечного Света. Вершина означенной горы, как явствует из названия, в силу своей близости к полюсу освещена Солнцем всегда. Двадцать четыре часа в день, триста шестьдесят пять дней в году. Этот факт крайне удобен для организации непрерывной выработки электричества посредством солнечных батарей. Ядром колонии хризалид послужила советская лунная база «Звезда».

– Стоп-стоп-стоп, – сказал я. – Вот с этого момента помедленнее. Какая еще «советская лунная база»?

– Самая обыкновенная. База. Лунная. Советская, – сказал Капелли без энтузиазма; как видно, он проговаривал это уже не в десятый, и даже не в тридцатый раз. – Разработки конструкторского бюро Владимира Павловича Бармина.

– А разве мы… Летали на Луну?.. Вот американцы… – Я был так потрясен, что у меня буквально закончились слова!

– Летали, летали на Луну. Просто там заминка с носителем для лунного корабля вышла. Наш лунный ракетоноситель Н-1, в целом аналогичный американскому «Сатурну-5», на испытаниях несколько раз подряд взорвался. Что позволило Америке нас обставить с официальными полетами на Луну. Но тут, к счастью, отличился наш Комитет по взаимодействиям, который смог раздобыть два ценнейших Объекта с антигравитационными свойствами. На базе этих Объектов была создана специальная выводная платформа, не имеющая аналогов в мире. Платформа получила индекс Н-2 в целях соблюдения секретности, но на самом деле ничего общего с Н-1 у нее не было. Это вообще была не ракета, а своего рода заатмосферный ракетоплан, имеющий громадную грузоподъемность благодаря антигравитационным Объектам. Вот этот-то ракетоплан Н-2 всю секретную советскую лунную программу и вывез…

Я бы лично слушал и слушал, но Тополь к таким подробностям был совершенно равнодушен:

– Отлично, но хотелось бы про инопланетян.

– Сперва еще два слова про базу «Звезда». При Брежневе базу построили. При Андропове заселили. При раннем Горбачеве поставили на боевое дежурство первые в мире межпланетные ракеты РС-30 с термоядерными боеголовками. Ну а при Ельцине – угадайте.

– Всё нахер забросили? – предположил Тополь.

– Распилили на металлолом и продали индусам? – улучшил результат товарища я.

– Правильный ответ – комбинация первого и второго вариантов. Правда, в роли индусов выступили визитеры. – Капелли мрачно ухмыльнулся. – Некоторое время всё то, что осталось от базы «Звезда», простояло на консервации. Но четверть века назад с Комитетом по взаимодействиям связались хризалиды. В обмен на ряд услуг технологического свойства они попросились в «Звезду» на ПМЖ… Или на ВМЖ? – Капелли закатил глаза к подволоку. – Это вопрос, на который ответ может дать одно лишь время… Так или иначе, Комитет милостиво разрешил. Тем более что ситуация у хризалид была безвыходная. С предыдущего насиженного места их турнул Тунгусский механоид.

– Он, наверное, как-то связан с Тунгусским метеоритом? – предположил я.

– Вообще-то это один и тот же объект. Но мы отклоняемся… Итак, мы разрешили, а хризалиды – поселились. И не просто поселились, а развели в помещениях «Звезды» целое хозяйство. У них там сады, огороды, домашние животные, производство топлива и боеприпасов. Размножились, опять же, неслабо… В общем, им там хорошо. Я бы тоже хотел так жить. Может, на пенсии…

«Пенсия на Луне? Среди неких «хризалид»? Да они в своем Космодесанте совсем ку-ку», – подумал я одобрительно.

Тополь же сделал такое лицо, будто его сейчас стошнит, и сжал виски пальцами.

– Подождите, Андрей, – сказал он. – Но как всё это в принципе может быть?! Как мы этих хризалид на Луне не видим… ну… в телескопы например?

– Почему «не видим»? – Капелли вздернул брови. – Кое-кто кое-что иногда видит. Если поинтересуетесь вопросом, узнаете, что есть такое понятие «кратковременные лунные явления», КЛЯ. Аббревиатура, конечно, для русского уха звучит ужасно, но внимание к этим КЛЯ весьма пристальное. Сидит себе астроном-любитель на горе Ай-Петри, созерцает какой-нибудь там кратер Лангрен, как вдруг… ой!.. что это?! На дне кратера что-то светится?! Или показалось?!

Капелли столь артистично изобразил вспышку изумления в глазах астронома-любителя, что я и сам ощутил в сердце сладкий укол Тайны.

– Ну и в итоге, – продолжал ксенобиолог, – уфологические страсти вокруг этих кратковременных лунных явлений кипят такие, что ой-ой-ой… У нашего Комитета целый отдел занимается нагоном встречной дезинформации и дискредитацией источников, чтобы задавить в зародыше… Даже не сами наблюдения, бог с ними, пусть наблюдают, а попытки уфологов объединиться, системно интерпретировать наблюдения…

– Физически устраняете активистов? – уточнил Тополь, пытаясь изобразить циническую ухмылку. – Дескать, «они слишком много знали»?

– Не наши методы.

– А какие ваши?

– Да всем этим не мы заняты, не Космодесант! – раздраженно отмахнулся Капелли, тема была ему со всей очевидностью неприятна. – Астрономами-любителями и уфологами занимается ОРН – отдел работы с населением. Туда только проштрафившихся отправляют… Скукота у них.

Мы с Тополем закивали. Отдел работы с населением! Как же, как же, можем себе представить эту работу… Наверняка и в дурку особо умных отправляют, и припугнуть могут, и без карьеры оставить…

– Вернемся к хризалидам. Что важно знать в свете сегодняшней встречи с этими субъектами? Что у них есть три фазы жизни, похожие на наши ребенок-взрослый-старик. Первая фаза называется собственно «хризалидой». Эта информация для вас, конечно, лишняя, но вообще-то по-гречески «хризалида» означает «куколка бабочки». Однако жизненный цикл данных квазиинсектов устроен не вполне так, как у земных насекомых. Если у наших инсектов из куколки выводится сразу бабочка, то у хризалид из куколки вылазит сначала гусеница. Которая уже потом делается, так сказать, бабочкой.

– Так я не понял, – уточнил Тополь. – Эта ваша хризалида во взрослом состоянии – бабочка?

– Не во взрослом состоянии, а в третьей фазе жизни! – поправил моего товарища Капелли. – И не бабочка, а скорее стрекоза. Но вернемся пока что к первой фазе, к ребенку… Запомните, ребенок – это хризалида. Вы их не увидите, и молитесь не увидеть никогда, потому что по их законам чужак, увидевший хризалиду, пусть даже случайно, подлежит смерти в обязательном порядке.

– Смотрю, гуманисты, – не удержался Тополь.

– Так они и не гуманусы ни в каком виде, – Капелли пожал плечами. – Идем дальше. Взрослый – это у хризалид гусеница, которую мы называем «ползуном». Это самые вменяемые граждане. Занимаются наукой и культурой, думают, как жить. Они, что характерно, бесполые… И, наконец, к старости, выживая из ума, гусеницы превращаются в так называемых птер, стрекоз. У этих есть крылья, половые органы и сердце, желающее любить.

– Сердце? – встрепенулся я.

– Ну, фигурально… Зато мозг у птер, считай, отсутствует. Не то чтобы полностью, конечно, но все его ресурсы поглощены темой любви, размножения, социального статуса. Нет ничего важнее для птеры, чем внешний вид, место в социальной иерархии, кто что сказал и подумал и кто на кого косо посмотрел. В этом плане они напоминают наших подростков с их бесконечными селфи и яканьем, способных спрыгнуть с двенадцатого этажа просто потому, что мама не купила модные кеды.

– Выходит, они как трутни у пчел, что ли? Не работают вообще? – предположил Тополь.

– Аналогия с общественными насекомыми, вроде бы столь соблазнительная, не особо точна. Во-первых, у них отсутствует феромонное управление и строгая концентрация иерархии вокруг королевы. Равно как и сама королева… Во-вторых, птеры, в отличие от трутней, не бездельничают. Они выполняют работы, требующие физической силы. Также, поскольку птеры очень агрессивны, они служат своим сообществам в качестве военных и полицейских… Ну и трахаются, само собой… У них это, кстати, тоже считается работой, в отличие от самих отношений или, если угодно, любви… Но самое важное про птер, конечно, не это, а то, что мы их обязательно встретим. И тогда – тогда – говорить с ними буду я. Либо, в самом крайнем случае, Чудов. Хотя он один раз чуть не договорился до межпланетного инцидента…