Метро 2033: Подземный доктор

Но, как уже говорилось, бездействовать доктор Подволоцкий не любил. Да и от инстинкта самосохранения так просто было не отделаться. Слабый и жалкий, как само человеческое естество, его организм хотел жить – во что бы то ни стало и невзирая ни на что. А для этого нужно было найти укрытие от радиации, и такое, если оно вообще существовало, могло находиться только в одном месте – под землей. Не в аду, что было бы логичнее и приемлемее всего на взгляд Геннадия Александровича, а в буквальном, обыденном смысле этого понятия – под толстыми слоями глины и почвы. На метровые свинцовые плиты он, разумеется, не надеялся. Но если встретятся хотя бы такой же толщины железобетонные – будет тоже неплохо.

Несмотря на сгустившуюся ночь, доктор Подволоцкий вышел из гаража и побрел, не сворачивая, прямо…

* * *

Из неожиданных воспоминаний Подземного Доктора вывел стук по переговорной трубе. Еще до того, как в подземельях появилось электричество, он велел провести такие во все наиболее важные помещения. Как выяснилось, подобное средство связи оказалось надежнее микрофонов с динамиками.

Доктор вынул из горловины деревянную затычку.

– Что там?

– Линию восстановили, – раздался полный раболепия голос Евгения. – Электричество работает.

– Сам вижу, – буркнул Доктор, хотя, по правде говоря, в задумчивости не обратил внимания, что свет уже зажегся. Он посмотрел на часы. Время перевалило за полночь. – Ради этого стоило меня будить?

– Не ради… – замялся электрик. – Тут вот…

Из трубы раздался взволнованный голос Алексея:

– Степан прилетел. Привез девчонку. Ее Мирон с Игнатием подобрали, из Слободки. Говорят, там «дикие» на «галеру» храмовников напали. Всех перебили, корыто сожгли, сами тоже…

– А девчонка тут при чем? Она что, с храмовниками была?

– Не знаю… не ведаю… Махонькая совсем девчушка, годков десять. Степан говорит, что она вся ножом истыкана, кровью исходит, вот-вот преставится.

– Так чего ж ты тогда лясы точишь?! – взревел Подземный Доктор. – Хватай Евгения, если он еще там, а нет – кого попадя, живо за носилками и сюда ее быстро! И несите как перышко, чтоб не шелохнулась!

«Архангельский демон» устало вздохнул, снял и аккуратно повесил в грубый самодельный шкаф свой «цивильный» костюм, а взамен достал и надел задом наперед комбинезон клоуна – скорее даже Петрушки, шута, скомороха – красно-зеленый, с желтыми бутафорскими шарами-пуговицами, оказавшимися при этом на спине.

Глава 4 Создание «русалочки»

Подземный Доктор провел ладонями по гладкому когда-то шелку клоунского костюма и невольно улыбнулся. Еще когда он только обустраивал подземные лабораторию с операционной, он велел своим новым помощникам принести из его гаража всё оборудование, а затем всё, что найдется уцелевшего, из больницы, поликлиник и аптек. Разумеется, вылазки осуществлялись ночью – хоть тогда еще было неизвестно, что творится в городе, но пустынным он никак быть не мог. Доктор понимал, что рискует людьми – лучевую болезнь без пересадки костного мозга и прочих сложных процедур ему было не вылечить, – но и без оборудования с медикаментами, одним только наногелем, работать было бы затруднительно, а зачастую и невозможно.

Одним из поручений для «ходоков» было найти в больнице хирургическую одежду, включая маски, шапочки, перчатки. Но больница оказалась разграбленной еще до них. Мелочовки в виде перчаток, масок и прочего, хоть и немного, но найти удалось, а вот специальных медицинских костюмов, комбинезонов, хотя бы просто халатов – не нашлось ни одного. И тогда один из подземных жителей догадался принести в одну из таких вылазок клоунский костюм – как раз перед Катастрофой в Устюге выступал цирк-шапито.

Сначала «архангельский демон» рассвирепел, посчитав выходку жителя издевкой. Но тот не растерялся, не струсил и объяснил, что этот костюм, несмотря на аляповатую раскраску, по сути, тоже комбинезон, причем из гладкой, вполне прочной ткани, и если надевать его задом наперед, то во время операций Доктору ничто не будет мешать. Поостыв, Подземный Доктор вынужден был согласиться с этими доводами, а потом и вовсе привык к своему необычному фирменному наряду.

Вынужденные прогулки на поверхности принесли не только материальную пользу, но и неожиданное для Доктора открытие. С радиацией всё оказалось куда интересней, чем он ожидал. Она действовала как-то неправильно, причем выборочно. Лишь несколько человек заболели лучевой болезнью в ее обычной, стандартной форме. Примерно половина оставшихся покрылись уродливыми язвами, струпьями, облысели, но физически чувствовали себя хорошо. Остальная же часть, казалось, не испытала воздействия радиации вовсе. Лишь позже выяснилось, что и для них последствия Катастрофы не прошли бесследно. У кого-то деформировались, потеряли некоторые функции внутренние органы, а несколько человек приобрели необычные способности. Например, одна из женщин стала видеть в темноте, другая без каких-либо страданий и потери трудоспособности до месяца могла обходиться без пищи, а молодой парень Лёшка, которому, правда, за неделю дугой согнуло спину, стал безошибочно определять, где и какая рыба находится в данный момент в Сухоне. Не во всей реке, разумеется, – в пределах пяти-шести десятков метров, – но и от этого была огромная практическая польза, в связи с чем Лёхе волей-неволей пришлось стать главным рыболовом, о чем он, впрочем, особо и не жалел. На днях он как раз похвалялся, что учуял здоровенного сома, устроившего «логово» в одном из омутов неподалеку, и грозился вскоре этого зверюгу выудить.

Подземный Доктор долго не мог понять, какой же особенностью наградила радиация его самого? Внешне он ничуть не изменился. Тщательно и неоднократно проведенные анализы и исследования также не показали никаких отклонений от нормы. Разве что он не любил людей – так это «заболевание» началось у него задолго до Катастрофы. Единственное, что стало казаться ему приобретенной особенностью, – это умение безоговорочно убеждать окружающих в своей правоте и власти. Ему не мог перечить никто. Но, с другой стороны, кто по своей воле станет ссориться с тем, кто единственный, в случае чего, может спасти тебя от смерти, а добрую половину уже и спас? Так что вопрос о необычной силе убеждения оставался открытым, но думать о вещах, не приносящих реальной пользы, Подземному Доктору быстро надоело. Тем более, вскоре его мысли захватило то, что сделало всё остальное лишь средством достижения единственной по-настоящему великой мечты. Однако мечты мечтами, но нужно было решать и насущные проблемы…

Дверь в операционную Подземный Доктор открыл заранее. Вскоре послышался топот шагов, и в дверном проеме появилась сутулая фигура Лёхи.

– Принесли… вот… – оставаясь на пороге, выдохнул он.

– И чего в дверях застряли? – свирепо зыркнул на него Доктор. – Она еще жива?

– Вроде, живая, – прошел вперед Лёха, а за ним, поддерживая сзади носилки, показался и Жека.

– Девчонку – на стол и мигом за Евдокией! – приказал Подземный Доктор. – А потом узнайте все подробности у Степана. Про девчонку, про «галеру», что у них там стряслось и какая обстановка сейчас – в общем, про всё, до мелочей, сами знаете.

Когда мужчины, оставив на операционном столе маленький окровавленный сверток, умчались за исполняющей обычно роль медсестры жительницей, Доктор с непонятным, похожим на страх волнением приблизился к своему рабочему месту.

Казалось бы, чего может бояться он, высококлассный хирург, через руки которого прошел уже не один десяток пациентов – как людей, так и мутантов? Но… сейчас перед ним был ребенок, а делать операции детям ему не приходилось еще никогда. И если людей в принципе Подволоцкий не любил, то конкретно к детям отношение у него имелось неоднозначное. Разумеется, немалую роль тут играли личные причины, но сейчас разбираться в них было некогда. Следовало побороть наконец это нелепое волнение и развернуть холщовое рубище, в которое была завернута раненая девочка.