Метро 2033: Подземный доктор

Имелась в тот раз и еще одна, пусть и не столь критичная проблема: как сделать, чтобы «птеродактиль» мог разговаривать? Подобная задача впервые встала перед Подземным Доктором, когда он научился пересаживать человеческий мозг волкам и медведям. Да, бывшие звери после такой операции получали разум, но разговаривать как люди они все равно не могли – слишком уж отличалось строение гортани, языка, челюстей от речевого аппарата человека. Первые зверолюди старательно сипели, хрипели, выли и гавкали, но уловить в этих звуках смысл было почти невозможно. Задача сделать своих пациентов по-настоящему говорящими показалась Доктору не только весьма важной, но и чрезвычайно интересной, и после многочисленных проб и ошибок он все-таки научился операционным путем дорабатывать речевой аппарат подопечных до максимально приближенного к человеческому. Правда, говорили бывшие звери все равно с характерным «акцентом» – рычаще и хрипло, а длинные фразы давались им зачастую с трудом, но они все-таки говорили, и это было для Подземного Доктора настоящей победой, которой он не без основания гордился. Другое дело «птеродактиль», у которого все было устроено совсем по-другому, а время для экспериментов отсутствовало. Пришлось действовать практически по наитию, полагаясь лишь на чутье и удачу. И они не подвели: «птеродактиль» теперь тоже мог разговаривать, причем даже лучше, нежели человековолки и человекомедведи – сложные, длинные фразы и предложения давались ему так же легко, как и нормальному человеку. Правда, речь Степана всё же имела свои особенности: в отличие от рычащих, твердых звуков у человекохищников, «птер» при разговоре немилосердно шипел и свистел. Но это уже были мелочи по сравнению с главным…

Едва Доктор вошел в зал, сидевшие на лавке и явно дремавшие Жека и Лёха тут же вскочили.

– Выкладывайте, – сухо бросил «архангельский демон».

Мужчины, перебивая друг друга, стали рассказывать то, что узнали от «птера». Впрочем, ничего нового Подземный Доктор от них так и не услышал: нападение «диких» мутантов на «галеру» храмовников возле деревни Слободка, пожар, гибель практически всех участников стычки с обеих сторон… Он собирался уже махнуть рукой, чтобы остановить пустопорожнюю болтовню и велеть мужикам отпустить «птеродактиля», как в помещение вдруг стремительно вбежал человековолк.

– Есть вести, – прохрипел он, косо поглядывая на электрика с рыболовом.

– Ждите, – кивнул им Доктор и отошел с волком к дальней скамье.

Монстр принялся что-то активно шептать на ухо «архангельскому демону». Мужчины невольно стали прислушиваться, но ничего разобрать так и не смогли, услыхав лишь «Святая», «Дед Мороз», «Вотчина» и «пожар». Подземный Доктор же и вовсе молчал, лишь глаза его стали вдруг словно разгораться изнутри радостным светом.

Наконец он отпустил человековолка и вернулся к Лёхе с Жекой. Теперь, видя его вблизи, они убедились, что непонятный свет им не привиделся, – глаза Доктора и впрямь сияли лихорадочным блеском.

– Передайте Степану: пусть летит, – сказал он будто бы слегка надтреснутым голосом. – Скажите, чтобы за девчонкой вернулся дней через пять. И пусть пока не приносит мне ни зверей, ни пациентов. И всем, кому я велел их искать и ловить, пусть тоже скажет, чтобы больше этого не делали.

– Никогда?.. – испуганно выдал Лёха. – А если с кем из наших что…

– Пока пусть не делают, – отчеканил Подземный Доктор. – Мне скоро будет не до этого. А с нашими… С нашими как-нибудь разберемся. Но будет лучше, если они постараются не попадать в неприятности. Операционная мне может понадобиться в любую минуту.

Недоуменно переглядываясь, Алексей с Евгением отправились к «птеру». Доктор же опустился на скамью, но тут же вскочил и принялся вышагивать от стены к стене, не в силах сдержать возбуждение. Да, теперь ему было не до больных и увечных и даже не до изнуряющих, оттачивающих его мастерство и опыт экспериментов. Опыта у него и так уже имелось с избытком. И этого опыта обязательно должно было хватить для главной операции всей его жизни, к которой Подволоцкий так настойчиво шел, которую так бесконечно долго ждал. Что ж, наконец-то, похоже, дождался. Упустить появившийся шанс было нельзя. Он не простит себе никогда, если упустит!

Глава 5 Шпион

Святая уверенно шла подземными коридорами вслед за несшим масляный фонарь сопровождающим. Сиплое дыхание второго охранника слышалось позади. «Легкие у парня ни к черту, – мельком подумала предводительница храмовников. – Надо будет заменить на здорового».

Туннель, ведущий к казематам, освещался скудно – электричество приходилось экономить. Правда, и эти несколько лампочек, отстоящих одна от другой метров на двадцать, включали не столь уж часто; три тюремные камеры – две крохотные одиночки и не многим бо?льшая по размерам «коммуналка» – основную часть времени были пустыми. Если патруль и приводил сюда пойманных наверху «диких» мутантов, пробиравшихся порой в Великий Устюг, то держали их в казематах недолго – к чему переводить еду и энергию на бесполезную шваль? Действительно опасных узников, настоящих преступников, небольшая подземная тюрьма почти и не видела, за исключением единичных случаев. И вот, похоже, их краткий перечень сегодня пополнился.

Во всяком случае, посыльный от начальника патрульной службы утверждал, что пойман настоящий шпион. Даже, скорее, не пойман, а разоблачен, поскольку много лет служил у них же в патруле. И, самое интересное, посыльный утверждал, что работал шпион не на Деда Мороза. «А на кого же еще? – чуть не выпалила вслух Святая. – Не на “диких” же?» Однако предводительница храмовников сумела сдержать эмоции, оставшись внешне каменно спокойной. Лишь коротко кивнула посыльному – продолжай! Но добавить тому было нечего. Он лишь сказал, что Заумян, начальник патруля, очень просит Святую прийти в казематы, поскольку информация, которой владеет задержанный, имеет необычайную важность.

Ей и самой уже стало необычайно интересно посмотреть на загадочного шпиона, а еще больше – послушать его: узнать, кем тот заслан, что именно выведывал здесь, каким образом передавал сведения. «Но ведь в Устюге кроме меня и Деда никого больше нет! – вновь озадаченно подумала Святая. – Да и не мог бы мутант служить в патруле храмовников, это полнейший бред. Но если не мутант, тогда кто же, кто? Кто-то из Лузы? Но зачем им шпионить за мной? Не собираются же лузяне напасть на Устюг! И как с ними отсюда поддерживать связь – голубиной почтой?..» Вслух, разумеется, ничего этого предводительница храмовников не сказала; велела посыльному возвращаться и передать Заумяну, что скоро будет.

И лишь теперь, шагая по мрачным подземным туннелям, Святая вспомнила о ходящих среди ее дозорных байках о некоем «архангельском демоне», живущем где-то тоже под землей вместе со своей дьявольской свитой. Она не верила в эти сказки, считая их обычным народным фольклором. Ведь демон – служитель зла, он призван к тому, чтобы это зло совершать, а не прятаться от всех в какой-то глубокой норе долгие годы. И за те два десятка лет, что она стоит у власти над половиной населения Великого Устюга, никто ни ей, ни ее подданным особого зла не причинял. Кроме мелких пакостей Деда Мороза, но это вполне ожидаемые, обычные, можно даже сказать, семейные разборки. Ничем демоническим в них вовсе не пахло.

Но теперь она невольно подумала об «архангельском демоне» снова. Буквально на днях ей доложили, что дозорные с южной окраины подземелий повстречали в дальних туннелях нечто. Вроде как волка-мутанта, но с человеческой головой. Понятно, что у страха глаза велики и человеческая голова им могла просто померещиться, но, с другой стороны, дыма без огня тоже не бывает. К тому же в докладе звучало утверждение, что один из двух дозорных, участвовавших в инциденте, – человек опытный, весьма трезвомыслящий и отнюдь не паникер. Причем этот случай заставил Святую вспомнить и еще о паре-тройке подобных, хоть и весьма давних происшествиях. И она позволила себе… не поверить, нет, всего лишь предположить: а что, если в неведомых ей подземельях и впрямь обитает некое сообщество? Конечно же не демонов, а обычных людей. Причем этих людей очень мало, потому они от всех так усердно и прячутся. А волки-мутанты… Возможно, даже скорее всего, это вовсе не волки, а мутировавшие собаки, которых приручили для охраны. Правда, тут же возникали вопросы: чем питаются эти люди, как они вообще выживали все эти годы, почему не примкнули ни к храмовникам, ни к морозовцам?.. И если выявленный шпион действительно послан сюда этими псевдодемонами, то для чего им это могло понадобиться? Только лишь чтобы знать, что их существование всё еще остается тайной? Очень нелогично, учитывая, что этих людей мало и лишние руки для них воистину на вес золота. Или, скорее, картошки, поскольку золотом в нынешнем мире сыт не будешь, да и нож из него получается никудышный, слишком мягкий для охоты или схватки.