Мой темный принц

– Чего вы от меня хотите?

Карл поднялся и поправил сюртук.

– Ублажить одну мою маленькую фантазию, только и всего, – ухмыльнулся он. – У меня весьма необычные вкусы. Я чуть не сошел с ума от мысли, что не могу коснуться Софии. Вы только подумайте! Я украл ее. Я держу ее взаперти. Но не могу дотронуться до нее.

Трещина во льду стала шире, сквозь нее проступила студеная водица, поджидая свою жертву. Мерзлые пустоши отравлены.

– Да уж, вряд ли она согласится выйти за вас, если вы изнасилуете ее. – Голос ее звенел, словно надтреснувшие сосульки.

Табакерка упала ей на колени.

– Изнасиловать? Бедняжка вы моя! Как грубо! Я предпочитаю действовать по обоюдному согласию. Но вы – ее точная копия. Вдобавок ко всему Нико не коснулся вас. Это так заманчиво! Значит, так, вы ляжете со мной в мою постель сегодня вечером, накануне свадьбы. Если нет, завтра я уничтожу Николаса.

Лед рассыпался на крохотные кусочки. Студеная водица взяла ее в свои объятия, вышибив из легких дух. Она судорожно пыталась вдохнуть, запастись свежим чистым воздухом, но темно-зеленые воды сомкнулись у нее над головой.

– Я не понимаю, – выдавила она наконец. – Почему я должна довериться вам? Как ночь со мной может помочь вам завоевать Глариен или руку принцессы? Как это может быть одним из звеньев цепи, ведущей к победе?

Он наклонился над ней – прекрасный, улыбающийся.

– Никак, сладкая моя. Это оставим на потом. Я делаю это не ради трона. Я делаю это ради удовольствия. Небольшая месть за то, что я лишился Алексиса. Пусть Нико взойдет к алтарю с женщиной, которая только что побывала в моей постели. Тогда я не убью его, потому что хочу посмотреть ему в глаза, когда он обо всем узнает.

– Ему все равно, – проговорила она, утопая в водах Арктики.

– Еще как не все равно, – усмехнулся Карл. – Ему не будет все равно, особенно когда я поведаю ему об этом во всех подробностях.

Она сама не знала, как нашла в себе силы подняться, но поднялась и встала с ним лицом к лицу, сжимая в кулачке его табакерку.

– Увы, вы плохо разбираетесь в людях, граф. Все, что вам надо было сделать, – предложить мне побольше денег. Заплатили бы, и я не вышла бы завтра к алтарю. Проще и быть не может. Вместо этого вы только подкрепили мое желание помочь Николасу взойти на трон. Надеюсь, что одна ночь разврата стоит того.

Она не сводила с него взгляда, пока он не отступил в сторону. Пенни выскочила из комнаты, фрейлины за ней. Ей удалось добраться до своих покоев, и только там она упала в кресло, сотрясаясь всем телом.

– Что такое? – встревожилась Грета.

Пенни покачала головой. Как она может сказать им, этим ласковым добропорядочным женщинам? «Карл желает унизить меня, потому что рассчитывает тем самым причинить боль Николасу. Если я уступлю ему, я попаду прямо в его лапы. Если нет, тогда Алексис будет страдать, и мать троих детей…»

Леди Беатрис принесла ей стакан вина. Пенни хотела было взять его, но обнаружила, что до сих пор сжимает в кулаке табакерку Карла, ту самую, с херувимами. Зачем он дал ей ее? Она открыла крышку и поняла. Роспись явно сделана по заказу. Не херувимы. Маленькие мальчики.

– Я не могу сейчас выйти, – сказала она, стараясь подавить дурноту. – Я больна. Прошу вас, передайте мои извинения эрцгерцогу Николасу и царю.

Грета забрала у нее табакерку и унесла ее.

Это же чистой воды трусость. Парализующая, отвратительная трусость. Пенни заставила себя одеться и нанести несколько запланированных на тот день визитов. Ей даже удалось вернуться к себе в комнату и позволить дамам облачить ее в шикарное бальное платье. Тысячи приколотых бриллиантами серебряных перышек составляли тело и крылья плывущего по юбкам лебедя. Все главы союзных государств, принц-регент, царь, представители Пруссии и Германии должны пожаловать на пышный прием в Риволкс-Хаус. Веселье продлится до утра, потом она переоденется в свадебный наряд.

Если за это время она не посетит Карла, фон Понтирас убьет жениха прямо у алтаря. Трудность состояла в том, что она не могла заставить себя поразмыслить над этим и не выработала никакой стратегии. Открыться Николасу она не решилась, опасаясь, что Карл узнает об этом и заставит Алексиса заплатить чудовищную цену. «Я уже подготовил почву, сладкая моя». Земля уходила из-под ног, дом кишел шпионами. Было такое чувство, будто она тонет. Лед с треском раскололся и снова затянулся у нее над головой. В ее мозгу бродила одна мысль: может, когда они останутся с Карлом наедине – когда у нее выпадет такой шанс, – ей удастся воткнуть ему в спину нож, а потом она во всем признается.

Но она не знала, что будет с Николасом, поступи она подобным образом.

Между тем одна ночь – не такая уж большая жертва, если на кону стоят брак и трон для принца. На протяжении всей истории человечества женщины спали с мужчинами, которых ненавидели и боялись, если в том была необходимость. И она справится. А Николас останется жив и встретит свою судьбу.

И все же она чувствовала, что упустила самое главное; что, если бы она лучше разбиралась в шахматах, она непременно смогла бы увидеть, куда и к каким последствиям ведет каждый ход. А так она только напрасно терзала себя, пытаясь найти выход и не находя его.

Ради графини Понтирас. Одно слово Нико – и она умрет.

Глава 12

Прием проходил в нескольких соединяющихся друг с другом комнатах. Риволкс-Хаус сверкал огнями, отражая от своих гулких стен голоса. Гипсовые гирлянды на стенах походили на пародию пышных драпировок дамских нарядов. Канделябры сияли, словно бриллианты, рубины, золото и серебро. Где-то танцевали, в соседней комнате был накрыт стол. В альковах и на балконе тихонечко наигрывали музыканты, мелодия из одной комнаты плавно перетекала в другую. Разодетые гости не спеша переходили от одной группы к другой. Особы королевских кровей, дворяне, министры, официальные лица.

Если бы в тот вечер какому-нибудь революционеру пришло в голову заложить в Риволкс-Хаус бомбу, он бы одним ударом избавил Европу от большинства ее правителей, кисло усмехнулся про себя Николас. Но принц, конечно же, заранее позаботился об охране особняка.

Николас наконец-то обнаружил Пенни в самом большом зале дома. Он остановился, наблюдая за тем, как она мило беседуете гостями. Ее бальное платье переливалось и трепетало, словно крыло огромной птицы, – элегантное, изысканное, необычайно соблазнительное. На волосах чуть более рыжего, чем ее натуральный, оттенка покоилась тиара. Она улыбалась царю, отвечая на его шутку, внимательно слушала и кивала, лестно и царственно, – настоящая принцесса.

Не успел он подойти к ней, как принц-регент схватил его за рукав и увлек к столу с винами, начав нескончаемый рассказ о последних картинах, которые ему удалось заполучить для своей коллекции. Пенни увидела их и тут же помрачнела и отвернулась.

Канделябры и бриллианты вторили друг другу. Он припомнил ее волосы, заплетенные в простую косу. Припомнил, как она нападала на него. Желание сжигало его изнутри, жадное и яростное, будто лесной пожар, пробивающий себе путь сквозь плотно стоящие стволы деревьев, круша все на своем пути, – пожар страсти, постоянно подогреваемый ослепительным сиянием обжигающего пламени. Его предшественники, принцы, разрывали на части королевства, истребляли целые нации в угоду этому соблазнительному огню. Елена Троянская, Анна Болейн, Клеопатра, королева Гиневра. Но как он может взвалить подобный груз на совесть Пенни Линдси из Раскалл-Сент-Мэри?

– Вы согласны со мной, сэр? – не унимался принц-регент.

Николас улыбнулся:

– Ваш тонкий анализ, сэр, как обычно, лишает ваших слушателей дара речи.

Он от всей души надеялся, что его слова попали в точку. Принц-регент расплылся в улыбке, явно довольный ответом. В этот самый момент к ним подошла леди Беатрис. Еще несколько минут упражнений в остроумии, и Николасу удалось вывести ее в коридор, чтобы поговорить без свидетелей.