Невеста из ниоткуда

– А я вот велю слугам загонять вепря прямо с утра!

– Не, клянусь Велесом, на кабанов куда лучше охота.

– Сказал! На кабанов! Еще скажи – на зайцев.

– Кого-кого ты зайцем назвал, рыло?

Внизу послышался шум – возникла свалка, тотчас же растащенная подбежавшими воинами и добрым словом вовремя возникшего на крыльце Хакона-ярла:

– О, славный витязь Херульф, сын всепобеждающего Рагнара Синий Плащ! И ты, Славута, достойнейший муж, сын славного Вуеча Третятыча! Пристало ли вам ругаться, как мужикам-смердам? Вы что – простолюдины или славные воины, княжьи мужи? На таких, как вы, вся дружина держится… прошу же поскорей поднять кубки друг за друга! Идем же к столу, други. Мы славно воевали, славный нынче и пир! Посейчас музыканты явятся да танцовщицы – волоокие ромейские девы. Идемте же. Что нам тешить коварного Локи, это ведь его происки, я уверен.

– Верно сказал, ярл!

– Вот, поистине, слова достойного мужа!

– Идемте же, братие, поглядим на танцовщиц – так ли они хороши?

– Да-да, идем.

– Славно посидим, клянусь Фрейей!

– Согласен! Велесом клянусь.

– А вы, двое – помиритесь тотчас!

– Да-да, помиритесь, а мы за вас выпьем! Вот это будет славно!

– Ага!

– Я оставлю тебя, госпожа, – услыхав про танцовщиц, поспешно засобиралась Ингигерда. – Найдешь ли обратный путь в залу? Вот в эту дверь. Я пошлю слугу…

– Не надо. Не дура – найду.

Женьке и впрямь хорошо было бы освежиться, да и хватит уже пить, тем более такими ведрами. Так и упиться можно!

– Как там наша невеста, славный Довмысл? – снизу, с крыльца, неожиданно прозвучал знакомый голос.

– Держится хорошо. – Воевода одобрительно крякнул. – А уж красна, красна – мнози с нее глаз не сводят. Эх, Стемиде, какую мы девку нашли!

– И князь наш – щедрый на кольца.

– Ужо, воздаст, не думай. За такую-то красу. А в Киеве, как решили, будет. Старуха свой хлеб зря не ест. Нет, ну и девка… в портах-то была – чисто отрок, а ныне – царевна ромейская!

– Об этой царевне, дядько Довмысл, еще кое-кто знает. Те, кто доставал, из реки вытаскивал…

– И кто ж, напомни.

– Так говорил уж. Младые Тимота с Путяткою, гриди…

Довмысл резко повысил голос:

– Так оне еще живы, что ль?

– Сделаем, – с некоторым испугом отозвался варяг. – Может, в походе лучше?

– Не лучше! Там глаз много. Делай здесь, и поскорей, чуешь?

– Здесь так здесь. Есть у меня люди верные, завтра пошлю парней на торг, а там с ними драку затеют, да ножичком… Хоронить по-людски придется, с тризною. Все же – гриди.

– Схоронят. Серебришка на то дам и рабынь подкину, в могилки покласть. Все! Иди, Стемиде, ищи своих людей…

– Да чего их искать-то? Свистнуть только да бусиной поманить.

– Иди, сказано! И не прекословь!

– Слушаюсь, господине.

Из того, что услышала, Женька восприняла только одно – ее знакомых парней, Путятко с Тимотою, эти два психа собираются убить в самое ближайшее время, затеяв фальшивую драку на торгу.

Господи боже… да что тут творится-то? Жаль, не успела переговорить по душам с Гречкой. Да и вообще, сложившуюся ситуацию нужно немедленно по трезвянке обдумать! Давно бы уже… А с Гречкой тянуть нечего… может, он и парней этих, Путятко с Тимотой, знает?

Парней Гречко знал. Более того, даже с ними «дружился» – ходил на рыбную ловлю, на охоту – не ровней, конечно, служкою – принеси – подай – да и то за честь! Он – слуга, полураб, а они – княжьи отроци, гриди.

О том паренек и поведал «князевой невесте», как только та, вернувшись в сопровождении Довмысла и его воинов с пира, призвала в горницу отрока «с квасом».

– Дружишься, значит. – Женька покусала губы и, взяв парня за плечи, прошептала: – Вот что, сегодня же найдешь их и скажешь – пусть бегут куда глаза глядят.

– Бегут? – Отрок непонимающе похлопал глазами и покачал головой. – Они не побегут, они ж гриди, не кто-нибудь!

– Не побегут – убьют их, – устало промолвила девушка. – Так им и передай. Только побыстрее. Сейчас можешь?

– Да могу. – Отрок пожал плечами. – Перед ночной стражей метнуся. Токмо мыслю… мыслю, не поверят они.

– То их дело. Я предупредила, а уж там, как бог даст.

– Какой бог, госпожа? Перун, Велес или Один варяжский?

– Иди уже! – Тяка махнула рукой. – О богах я без тебя подумаю.

Паренек убежал, и княжеская невеста, усевшись на лавку, устало вытянула ноги. Большой – тысяч на пять уж как минимум! – старинный город, ладей – целый флот, казнь… До смерти ту девчонку забили, до смерти, господи-и-и-и…

Страшно было сознавать, что все это – корабли, древняя Ладога, пир – на самом деле реальность. Реальное прошлое, куда каким-то ветром занесло ее, Летякину Женьку. Так ведь и есть – заклинание. Все оно, оно…

Стемид заглянул еще засветло, разбудил:

– Вставай, отплываем. Нам за сегодняшний день еще пороги пройти.

– Какие еще пороги? – спросонья пробурчала девчонка.

– Знамо, волховские. Ну, скорей же, дева, давай!

В носилках на этот раз не несли, усадили на лошадь – вот страх-то! Хоть лошадка и оказалась приземистая да на вид смирная, тем более и ехала-то дева не одна – позади Стемида сидела, а все же боязно – первый раз ведь! Ну как на дыбы встанет «конек-горбунок», так и не удержишься, сбросит.

– Крепче держись! – обернувшись, бросил варяг и, причмокнув губами, пришпорил лошадь.

Поехали. Первым Стемид с Женькой, за ними Довмысл в блестящей кольчуге и шлеме, позади – воины с копьями и мечами. И куда так вырядились? Воевать собрались?

До пристани добрались быстро – что тут и ехать-то? – миновали распахнувшиеся при приближении процессии ворота, спустились вниз, к причалу, да, спешившись, направились к покачивающимся на волнах ладьям. Уселись, Женька, как обычно, в шатре, только вот полог теперь распахнула пошире да смотрела во все глаза. Как взмахнули веслами воины, как закипела вода, как ходко пошли ладьи вверх по течению могучего и широкого Волхова. Впереди разгоралось в сиреневой дымке утро, слева, за сопками, отражаясь в умбонах щитов, блеснуло желтое солнце.

Женька вдруг почувствовала, как сдавило низ живота – кажется, подходили месячные. Этого еще не хватало… хотя, с другой-то стороны, и неплохо, радостно. Значит, в порядке все. Однако сии мелкие неприятности Летякина всегда переносила тяжело, иногда и пластом целый день лежала… Да, а трусов-то тут никаких не дали… тряпку, что ль, у Стемида спросить? Стыдно? Да ну – чего тут стесняться-то? Не в стеснении дело, другое плохо – теперь уж, даже если и случай удобный выпадет, шибко-то не побежишь, не нырнешь рыбкой в воду. Дня два обождать придется, да.

Тряпку девчонка все же спросила, правда, не конкретно у Стемида, просто высунулась из шатра:

– Эй, кто там есть? Тряпицу дайте.

Тряпицу, не говоря ни слова, принес какой-то кряжистый сивобородый мужик в толстой стеганой куртке с нашитыми железными полосами и в шлеме в виде сваренных друг с другом полос.

– Спасибо, – поблагодарила Летякина.

Мужик на то никак не отреагировал, ушел на нос, пробираясь между гребцов. Блестели на солнце кольчуги и шлемы, наконечники копий, умбоны щитов. Копья у всей этой братии были довольно короткие, с листовидными наконечниками, так что, при нужде, можно было не только колоть, но и рубить. Кроме копий, рядом с гребцами лежали мечи, палицы, луки со стрелами и изящно выгнутые боевые топоры – секиры, похожие на узорчатые полумесяцы. Все это было довольно интересно… но Женька вовсе не оружие древнее увидеть надеялась. Все же… а вдруг? Хоть одна б современная вещь! Ну, хоть трактор бы проехал по берегу, моторка бы проплыла, самолет в небе пролетел бы. Или хотя бы провода – столбы – провода, провода – столбы – чего уж проще-то? Так и того не было! Ни-че-го! А ведь уже часа три-четыре плыли, как минимум. Правда, пару раз останавливались – приносили жертвы какому-то Яше-Ящеру! Довмысл лично отрубил головы белому петуху и утке – смотреть на это было противно, Женька отворачивалась – тоже еще, язычники хреновы!