Особый отдел и пепел ковчега

– Если ты ещё не понял, это он Сатану имеет в виду, – шёпотом пояснил рыцарь Запада.

– А я-то грешным делом подумал, что речь идёт о нашем градоначальнике. – Цимбаларь позволил себе пошутить. – Мужик он вполне соответствующий. Сильный, властный, жизнелюбивый и лысина всегда сверкает.

Верховный Маг между тем продолжал:

– Но прежде чем отдаться на волю страстям, мы должны провести обряд посвящения неофитов в мисты, низшую категорию приверженцев Храма. Предупреждаю, что не все они смогут пройти эту процедуру благополучно, и неудачникам уже не найдётся места ни на земле, ни на небесах, ни в преисподней.

– Не бойся, – вновь шепнул рыцарь Запада, за какие-то полчаса успевший прикипеть к Цимбаларю душой и сердцем. – Это он просто пугает. Не было ещё случая, чтобы неофит пострадал на шабаше.

Одинокая труба проревела четыре раза подряд, и Верховный Маг воздел к небу неизвестно откуда взявшихся живых тварей – чёрную курицу, связанную за лапы, и пёструю извивающуюся змею. Громоподобным голосом он приказал:

– Рыцари Храма, доставьте неофитов к краю священного лимба.

Цимбаларь даже опомниться не успел, как его подхватили с двух сторон и, не давая встать на ноги, подтащили поближе к костру. Всего неофитов оказалось семеро – четверо мужчин и три женщины, одной из которых, наверное, ещё не исполнилось и двадцати лет.

– Сейчас вы получите своё первое истинное причастие, – сказал Верховный Маг, голыми руками скручивая голову курице, а потом и змее. – Если кто-то поперхнётся, или, хуже того, извергнет из себя этот заветный напиток, значит, он питает по отношению к Храму злые замыслы.

Маг сцедил кровь птицы и рептилии в бронзовый кубок, добавил туда какой-то порошок и жестом заправского бармена взболтнул полученную смесь. Один из рыцарей с низким поклоном принял кубок и обнёс им всех неофитов по очереди. Перепуганные люди лакали отвратительное пойло с такой жадностью, словно бы до этого целые сутки мучились жаждой.

Только Цимбаларь едва смочил губы. К змеям он никаких претензий отродясь не имел, зато курятину не мог переносить в любом виде, даже яичницей брезговал.

Когда с глумливым причастием было покончено и пустой кубок отставили в сторону, Верховный Маг завёл с неофитами беседу, которую никак нельзя было назвать душевной. Чуть ли не метая из глаз молнии, он грозно осведомился:

– Вы отрекаетесь от лжепророков, называющих себя именами Христа, Мухаммеда, Яхве и Будды?

– Отрекаемся! Отрекаемся! – вразнобой заголосили неофиты, часть из которых с трудом сдерживала рвоту.

– Вы согласны принять новые имена, дарованные вам Храмом?

Все немедленно согласились и были переименованы на какой-то тарабарский манер. Цимбаларю досталось звучное имечко Аместигон, которое он тут же благополучно забыл. Маг тем временем продолжал допытываться, словно прокурор на допросе:

– Вы обещаете посвятить нашему Храму ваших детей, как нынешних, так и грядущих?

– Обещаем! – неофиты, похоже, торговаться не собирались.

– Вы клянётесь платить дань Храму в той форме и в тех размерах, которые мы сочтём необходимыми?

– Клянёмся!

– Вы клянётесь неукоснительно следовать заветам Храма, а также сохранять в тайне от посторонних всё, услышанное и увиденное здесь?

– Клянёмся!

– Отдаёте ли вы себе отчёт в том, что в случае малейшего отступления от этой священной клятвы не только вы сами, но и ваши близкие будут наказаны всеми силами и средствами, имеющимися у Храма?

На сей раз ответы отличались разнообразием:

– Да!

– Так точно!

– Ещё бы!

– Конечно, отдаём!

– А то как же!

Цимбаларь хоть и кивнул головой, но буркнул что-то по смыслу прямо противоположное, да вдобавок ещё нецензурное.

– Вот и чудненько. – Верховный Маг, похоже, остался доволен. – Тогда вам необходимо скрепить союз с Храмом собственной кровью. Вытяните вперёд правую руку.

За компанию с рыцарем, не чуждым фельдшерского искусства, Верховный Маг обошел коленопреклонённых неофитов. Пока первый специальным ножиком наносил порезы на пальцы, второй собирал отпечатки в толстенную книгу.

Когда с этой пренеприятнейшей процедурой, отдававшей больше канцелярщиной, чем мистикой, было покончено, Верховный Маг небрежно захлопнул свой гроссбух, вычурной кириллицей озаглавленный как «Книга смерти», и уже совсем другим голосом – негромким и вкрадчивым – произнёс:

– А сейчас вас ожидает самое главное. Великая Жрица лично проверит искренность и чистоту ваших помыслов. Если у неё не возникнет никаких подозрений, то после обмена ритуальными поцелуями вы будете считаться полноправными членами Храма. Но пусть трепещут те, кто явился сюда с дурными замыслами! От внимания Жрицы не ускользнёт ни единая лукавая мысль. – Он вновь вскинул вверх свои окровавленные руки и страстно воззвал, обращаясь к невидимой сейчас луне: – Явись к нам, дочь всех стихий, владычица живых и усопших, источник любви и экстаза, ключ к небесным тайнам и земным наслаждениям, вечно юная невеста нашего властелина! Снизойди к своим преданным слугам! Мы молим тебя об этом!

Жрица появилась без всяких шумовых эффектов, ступая легко и тихо, словно призрак. Покрывало из тончайшего газа с ног до головы окутывало стройную фигуру сатанинской невесты, и от этого её нагота казалась ещё более притягательной, особенно на фоне костра. Голову Жрицы венчала причудливая корона, выполненная в форме полумесяца.

Не глядя на Верховного Мага, она приняла из его рук устрашающего вида арапник и мягко, без всякой эффектации произнесла:

– Я волшебница и чародейка, явившаяся на бренную землю из астральных миров для того, чтобы защитить людей от их собственных заблуждений и указать всем народам спасительный путь в лоно истинной веры. Вам хорошо знакомы мои прежние имена – Лилит, Исида, Геката, Цирцея, Лорелея. Всех моих ипостасей и обликов не счесть. Чаще всего я бываю грозной и беспощадной богиней, но нередко перевоплощаюсь в земную женщину из плоти и крови, способную страстно любить и столь же страстно ненавидеть. Каждый, будь он хоть мужчиной, хоть женщиной, хоть духом, найдёт во мне то, что искал всю свою прежнюю жизнь. Но и я легко открою в вашей душе любую червоточину. И тогда не надейтесь на пощаду! Убийство так же прельстительно для меня, как и любовь.

Помахивая арапником, она грациозной походкой направилась к присмиревшим неофитам, а сзади шагал Верховный Маг с занесённым для удара мечом в руках. Внимательно присмотревшись, Цимбаларь понял, что это вовсе не подделка, купленная по случаю в сувенирной лавке, а настоящий боевой палаш, заточенный, словно бритва. Таким оружием легко можно было зарубить не только человека, но даже матёрого вепря.

Сперва Жрица подошла к юной девушке, и без того изрядно перепуганной.

– Что ты ищешь в Храме, сестра? – строго спросила она.

– Любви, – дрожащим голосом ответила девушка.

– Разве тебе не хватает любви в мирской жизни?

– Там её нет.

– Но любовь можно найти и среди христиан.

– Я хочу другой любви, – через силу вымолвила девушка. – Колдовской… Грешной…

– Вне всякого сомнения, ты её получишь. Но будь осторожна. После долгого воздержания пряные блюда особенно опасны. Иногда оскомина остаётся на всю жизнь.

Жрица легонько взмахнула арапником и двинулась дальше, оставив девушку наедине с Верховным Магом, который уже задирал одежды, обнажая для целования своё тщедушное тело, пристойное скорее мелкому бесу, чем земному воплощению Князя Тьмы.

Следующим на очереди был дородный мужчина далеко не романтической наружности. Искоса глянув на него, Цимбаларь подумал, что с таким пузом лучше бы пивко на диванчике потягивать, а не скакать нагишом вместе с юными ведьмами. Впрочем, в момент сговора с дьяволом Фауст, говорят, тоже был далеко не молод.

– Что привело тебя сюда? – спросила Жрица.

– Жена, – честно признался мужчина. – Она давно поклоняется Храму.

– Каков её статус?

– Э-э-ээ… кажется, магистр.