По острию ножа

– Как вы с ними обошлись? И почему не кричала та чеченка, которая вас первой заметила? Ведь она по сути дела спасла вашу жизнь, а также всю операцию

– В том-то весь фокус, товарищ генерал! – широкая улыбка осветила лицо Петрашевского. – Это оказалась не чеченка, а наша, русская.

– Не понимаю.

– И я сначала ничего не понял. Оказалось, все женщины в этом проклятом ауле – тоже наши пленные. Обслуга для чеченцев. Пищу готовили, обстирывали и прочее. А уж как они измывались над нашими бабами – особый разговор, – помрачнел полковник.

– Можешь не рассказывать, я и так этого в Чечне насмотрелся, – махнул рукой Матейченков.

Во дворе госпиталя шла обычная суета – привозили новых раненых, медсестра кричала кастелянше, что у нее кончился спирт для протирания пробирок, переругивалась шоферня.

– Еще один вопрос, довольно пикантный, – сказал генерал. – Тебе хоть какие-то деньги Минобороны выделяет?

– Шиш с маслом.

– Как же ты кормишь своих ребят? Одеваешь, обуваешь? Чем инструкторам платишь? И потом, где деньги на спецоборудование достаешь? Ведь одно альпинистское оборудование черт знает сколько стоит.

Полковник скромно потупился:

– Находятся добрые люди… По нынешнему сказать – спонсоры. Подкидывают кое-что от своих щедрот.

– Не называешь их? Это тоже тебе в плюс, – улыбнулся Матейченков.

– Могу назвать…

– Не стоит. Впрочем, я и так догадываюсь, кто эти люди. Держи хвост морковкой, полковник! Я тебе тоже буду деньжат подкидывать, есть у меня личный фонд.

– Спасибо.

– Но это так, мелочи, – отмахнулся полпред. – Я подумал и решил, что дело, которое ты начал, необходимо поставить на широкую ногу. А тебя во главе всего поставить. Как смотришь?

– С вами, товарищ генерал, хоть в разведку…

– Хоть в контрразведку, – пошутил Матейченков. – Ладно. Пока выздоравливай. Как дойдешь до кондиции – звони. Вот номер моего личного мобильника, – полпред продиктовал несколько цифр. – Запомнил?

– Да.

– Только не записывай....

– Слушаюсь, товарищ генерал!

Глава 6 Полковник Петрашевский

Через четыре дня после разговора с Петрашевским Матейченков – в который раз! – оказался в Краснодаре.

Вообще-то редко бывало так, что полпред президента более суток находился на одном месте. Его перемещения (по Чечне и сопредельным республикам, плюс бесконечные вылеты в Москву на высокие совещания), если изобразить их графически, сильно напоминали бы броуновское движение активной молекулы.

Но каждое такое перемещение было связано с решением важной задачи для жизни и деятельности объединенной группировки федеральных сил.

Михаил Куликовский оказался первым, с кем генерал Матейченков поделился своим замыслом: создать особый разведывательно-диверсионный корпус. Впрочем, всех карт он не собирался раскрывать – это было не в его привычках.

– Ты слышал про полковника Петрашевского? – спросил Матейченков.

– Николая?

– Да.

– Даже знаком с ним немного. Но больше слышал о его делах. Он что… погиб?

– Нет, жив.

– Слава богу! А почему спрашиваешь?

– Много слышал о нем, как мне кажется, неправдоподобного. Хотелось бы отделить правду от вымысла.

– Видишь ли, Петрашевский – прирожденный конспиратор, поэтому часто приходится пробавляться слухами…

– А может, все эти истории – просто легенды? – вдруг спросил Матейченков. – Вроде как «белые колготки», о которых я уже столько раз слышал. Неуловимые снайперши…

– Э, брат, «белые колготки» – вовсе не легенды, – покачал головой Куликовский. – Дай срок, сам с ними столкнешься… Ладно, вернемся к нашему полковнику. Ты знаешь, что Петрашевский – было такое дело! – спас от полного уничтожения 8 й армейский корпус. Дело было в первую чеченскую. Генштаб спланировал, что корпус идет на Грозный. Сам понимаешь, строжайшая военная тайна. Разработали маршрут движения корпуса до мельчайших деталей, как это умеют только в нашем генштабе. Каждый шаг, каждый населенный пункт, каждую загогулину, как говаривал наш бывший вождь. Ну и по часам и минутам все, как водится, расписано.

За несколько дней до выступления вызывает генерал Рохлин Петрашевского (он у него начальником войсковой разведки служил) и говорит: «Что-то на сердце у меня неспокойно. Возьми несколько лучших своих головорезов и проверь наш будущий маршрут. Как бы какого-нибудь подвоха не было…» Полковник отобрал пятерку ребят – и в путь.

– Кто рассказывал тебе об этом деле?

– Сам Петрашевский.

– Вышли они из расположения корпуса Рохлина – было это глубокой ночью – и двинулись в сторону Чечни.

– Чечня к тому времени была уже заблокирована нашими войсками? – спросил Матейченков.

– Была. В том-то весь фокус! Это была первая проблема, которая встала перед Петрашевским.

– Не понимаю, – признался генерал.

– Видишь ли, Рохлину не составляло никакого труда снабдить своих разведчиков соответствующими ксивами. Но, представив эти документы на любом нашем КПП, Петрашевский в какой-то мере раскрывался, а в таких условиях утечка информации – самое страшное зло. Потому полковник поостерегся брать у начальника какие бы то ни было документы. Для группы разведчиков, причем таких классных, как у Петрашевского, не составило труда просочиться через границу с Чечней. Проникли они туда и тайком движутся точно по маршруту, который генштабом предписан корпусу генерала Рохлина. Дорога – живописней не бывает. Между бурным Тереком и горами. Ни влево, ни вправо не ступить. Горе в том, что на каждом шагу будущего следования корпуса полковник с ужасом видит следы подготовки к встрече нашего соединения. Тут хорошо замаскированная засада, там чеченские саперы хлопочут, зарывают на дороге радиоуправляемые мины и фугасы. Здесь снайперские гнезда сооружают – кстати, к вопросу о «белых колготках»…

– Короче, готовят встречу Рохлину по полной программе.

– Возвращается Петрашевский с ребятами тем же путем, и к Рохлину: так, мол, и так. Идти генштабовским маршрутом – верная смерть всей части. Уничтожат на корню.

– И что Рохлин?

– Чуть с ума не сошел. Не поверить он полковнику не мог. С одной стороны, приказ есть приказ. Разве можно его нарушить? Но бросить родной корпус прямо в огненную пасть?

– Скверная ситуация, – заметил Матейченков.

– Рохлин спрашивает у полковника: «Что посоветуешь?» – «Надо, – говорит, – изменить маршрут. Двигаться через Ставрополье». Садятся они вдвоем за карту, – продолжал свой рассказ Куликовский, – и в пожарном темпе прокладывают через ставропольские степи совершенно новый маршрут, ни в чем не совпадающий с прежним, генштабовским. «А теперь, – говорит начальник корпуса, – полетим с тобой к Грачеву. Он тут находится неподалеку… Расскажешь, что увидел… Постараемся его убедить». Министр обороны принял гостей и внимательно их выслушал. Поначалу был категорически против. «У страха глаза велики, – говорит. – С чего вы решили, что чеченцы готовятся именно к встрече вашего корпуса? Может, они просто укрепляют свои позиции? На всякий чих не наздравствуешься. Если мы по любому поводу, а то и без него, будем нарушать предписания Генерального штаба, представляете, какой бардак воцарится?» Но Петрашевский – память у него потрясная – столь детально и ярко описал каждое препятствие, выстроенное чеченцами на пути следования корпуса, что Грачев заколебался. «Когда выступаешь?» – спросил он Рохлина. «На рассвете». – «Ин ладно… Быть по сему! – решил министр и размашисто перекрестился. – Возьму грех на душу!» – Он прямо на карте написал несколько слов и подписался.

Матейченков спросил:

– А результат?

– Блестящий. Рохлин вывел свою часть на исходные позиции без единой потери!..

– Случай нечастый, – заметил Иван Иванович. – Я внимательно ознакомился с документами. Именно при вступлении в Чечню наши войска несли большие потери. Может быть, самые большие… Но все-таки… В чем секрет? Как чеченцы узнали заранее маршрут следования корпуса?