Преображенская площадь

– Уходим, – Михаил уже пятился назад, а затем свернул в первый попавшийся проход и перешел на бег.

Бежали долго и путанно: не какие-то нео за плечами, гораздо хуже. С разгона даже чуть не влетели в небольшой пруд, образовавшийся на пустыре между домами. Склонившиеся над водоемом ивы жадно встрепенулись, приготовились стегнуть долгожданную добычу ветвями, однако люди успели свернуть в сторону, не попасть в охотничью зону растительных хищников. Очередная пробежка, и, наконец, усталый выдох:

– Вроде все.

– Кто там был? – через силу полюбопытствовал Денис.

– Какая разница? Ушли, и ладненько, – Михаил снял каску. Короткие волосы под ней намокли от пота. – Вот так каждый поход. Половину пути едва не ползешь, зато вторую вечно от кого-то убегаешь.

Его напарнику пробежка далась тяжелее всех, как самому немолодому из группы. Но смотрел по сторонам Петр все тем же пристальным взглядом давнего разведчика.

– Не узнаю места, – кажется, дружинники впервые услышали бас пулеметчика.

Место, как место. Дома вокруг, дворик с ярким пятном диких мутировавших роз в одном из углов, а больше ничего особенного. Хотя отсутствие примет как раз и плохо для ориентации. Каждое здание в памяти не удержишь. Москва – даже не город, а целый мир.

– Будешь смеяться, но я тоже, – после минутной паузы улыбнулся Михаил.

Дружинникам же сразу вспомнилось недавнее ощущение собственной беспомощности, когда не ведаешь, в какую сторону идти.

– Ладненько. Сейчас выйдем к ближайшей улице, а там сориентируемся с Божьей помощью. Где наша не пропадала? Зато еще один район узнаем. Нет худа без добра…

И так спокойно он говорил, что друзья прониклись уверенностью – выберемся. Ну, нет сейчас прямых дорог…

Глава пятая

– Вы Садовое кольцо как пересекать думаете? – тихо спросил Михаил.

Громкие разговоры лучше вести за крепкими стенами. По сторонам очередной улицы кое-какие стены имелись, и не сказать, чтобы слабые, раз сумели устоять во всех катаклизмах; но за ними мог скрываться кто угодно, и лишь в редких случаях этого неизвестного или неизвестных можно было назвать хотя бы нейтралами. Лучше вообще не привлекать ничьего внимания. Для собственной пользы и здоровья.

– Не знаю. А есть проблемы?

Монах покачал головой, словно говоря: как же ты на поиски собрался?

– Там остались какие-то механизмы с войны. По кольцу проходила последняя линия обороны, и оно было перекрыто сложной системой дотов, зачастую автоматических, – Михаил словно читал лекцию. Сложные слова давались ему легко, чувствовалось хорошее образование. Но и в Кремле монахи были сплошь умными и много знающими людьми. Кому еще хранить наследие былых веков? – Бои там шли серьезные, а вот сколько они длились или другие подробности уже не расскажет никто. Защитники пали, нападавшие, из тех, кто не полег и сумел прорваться, погибли тоже или давно умерли, а биороботы молчат и воспоминаниями не делятся. Конечно, изрядная часть автоматики тоже уничтожена, однако кое-что, как ни странно, уцелело и даже функционирует. Патроны закончились невесть когда, как и снаряды, ракеты, огнесмесь и прочие смертельные игрушки. Мины, наверное, тоже сработали все, если же какая ждет своего часа, нет гарантии, что она взорвется. Но что-то там определенно еще действует. Стоит сунуться, как внутри просыпается ужас. В некоторых местах – боль. А в других люди вообще сходят с ума. Что и как – не спрашивай, не знаю. У нас есть лишь отрывочные знания да некоторый коллективный опыт. Да и не все ли равно? Важен факт. Некое древнее оружие, обрушивающее ментальный удар и на живое, и на квазиживое, вроде биороботов. Там, кстати, есть клан Черных маркитантов, которые ничем не торгуют, а лишь контролируют безопасные проходы. Ну и, соответственно, сдирают денежку с желающих пройти внутрь или наружу.

– А узнать у них об отце? – встрепенулся Денис.

Это же было логичным – раз все переходы в руках некоего клана, значит, они обязаны знать обо всех, прошедших и туда, и обратно. Хотя бы станет ясно, искать посольство ближе к Кремлю или же где-нибудь значительно дальше.

– Бесполезно. Маркитанты Кольца информацией не торгуют. Да и за переход дерут столько… С ними лучше вообще не связываться, – у Дениса возникло устойчивое ощущение, что у новых знакомых был на Кольце какой-то конфликт.

– Вы с ними сталкивались?

– Мы много с кем сталкивались, – отозвался монах.

Он так и не помянул, откуда пришел, и одновременно не скрывал, что довольно часто ходил по Москве. Да и снаряжение у воинов было серьезным; добавить к тому знания, и сразу напрашивалась мысль, что Михаил с Петром – некий аналог кремлевских пластунов.

– Но все равно ведь придется просить их о помощи…

– Зачем? – губы Михаила тронула улыбка. – Кое-какие переходы мы знаем. Не первый год ходим. Главное – не нарваться на маркитантов или еще на кого. Есть там всякие типы. И не типы тоже. А остальное не движется.

Впереди объединенной группы теперь шел Петр с пулеметом. Остальные отстали от него метров на двадцать. Разговоры разговорами, однако мужчины не забывали смотреть во все стороны. Это было уже привычкой даже для молодых дружинников, совершивших считанные выходы за пределы Кремля. А уж для монахов…

Петр выбирал отнюдь не прямой путь. Монах, руководствуясь какими-то своими соображениями, то и дело сворачивал, шел бывшими дворами, петлял, порою выводил группу на очередную улицу, чтобы через некоторое время вновь увести в лабиринт развалин. Дружинники были внутренне довольны оказаться ведомыми. До них уже дошло, что к поискам всерьез они не готовы. Одно дело – конный рейд, когда отряд идет по заранее намеченным и давно знакомым из-за близости к Кремлю улицам, и остается следовать со всеми, и совсем другое – самостоятельно перемещаться по совершенно неведомым районам.

Очередной двор мало чем отличался от уже виденных. Те же остатки стен, груды мусора, что-то ржавое и давно сгнившее, скорее всего – автомобиль, хилые кустики в дальнем углу, куда обычно падает солнечный свет…

Что-то большое вдруг выскользнуло из оконного проема на верхнем этаже, шумно захлопало крыльями и с ходу устремилось в атаку. Михаил мгновенно повернулся к гигантскому рукокрылу, – дружинники видели таких больших от силы пару раз. Автомат в руках монаха коротко рявкнул. Только не зря о летающих хищниках ходили слухи, что они как-то чувствуют человека и заранее знают, куда полетит, например, стрела. Пули от стрелы в этом отношении отличаются мало. Прежде надо прицелиться; а потомки летучих мышей, по слухам, чувствуют как раз исходящие при этом действии биотоки. Рукокрыл скользнул в сторону, уходя с линии огня, а спустя пару мгновений уже атаковал людей с той стороны, которая недавно была тылом.

Петр застыл, наставив в сторону цели свой ПК, однако хищник уже шел на бреющем, и на линии возможной очереди находились люди.

Все трое оказавшихся на пути рукокрыла мужчин шарахнулись. Михаил ушел перекатом, в падении успел выстрелить еще раз, и, кажется, вновь промахнулся. Дружинники просто отпрыгнули в стороны, причем Денис успел выхватить клыч, взмахнув им едва ли не наугад.

Кончик остро наточенного клинка разрезал воздух рядом с крылом, лишь чуть не зацепив покрытую коротким мехом перепонку, однако рукокрыл пронесся мимо. Петр упал и откатился с дороги, а хищная тварь с размахом крыльев метра в четыре, не меньше, заложила крутой вираж, едва не цепляясь за землю, и атаковала вновь.

В третий раз громыхнул автомат. Кажется, одна из пуль все-таки пробила крыло хищника, но дыра в нем смертельным ранением быть не могла. Зато клинки дружинников в последний момент прочертили почти неуловимый круг; Мстислав был сбит с ног и покатился по земле. Но уж лучше так, чем быть схваченным крепкими когтями, перед которыми может не устоять кольчуга.

Однако удары достигли цели. Рукокрыла чуть развернуло на месте; какое-то время казалось, что он сейчас рухнет, – и все равно твари удалось выровнять полет и вновь перейти в атаку. Теперь у нее на пути стоял только Денис. Мстислав лишь поднимался с мечом в руке, монахи так и продолжали лежать. Впервые громыхнул пулемет, к нему добавил свой голос «калашников», а Денис уже разрезал воздух клинком.