Преображенская площадь

Хотел добавить – «поздно будет», но суеверно сдержался.

Друзья понимали: если группа влипла серьезно, то любая помощь будет запоздалой и бесполезной. Тут буквально под стенами Кремля не всегда можно выручить своих, а уж в городе… Их же еще найти надо, самому как минимум уцелев по дороге. Найти на огромной территории, отнюдь не представляющей собой пустыню. От некоторых опасностей ничего не спасет. Разведчики порою гибнут, так случалось всегда. Только… Только во главе посольства стоял отец Дениса.

– Мне кажется, они это… просто больше не хотят рисковать людьми, – предположил Мстислав. – Считают, раз выручить реальных шансов немного, то…

Может, не надо было говорить про мизерность шансов, да как иначе? Редко кому удается вернуться по истечении контрольного срока. Любой выход за охраняемый периметр Кремля смертельно опасен, а уж дальний поход практически через весь город находится за всеми мыслимыми гранями риска. Чересчур много опасностей подкарауливает за пределами кремлевских стен любого, каким бы опытом тот ни обладал. В последнем конном рейде, в котором участвовали друзья, отряд потерял троих, хотя все время действовал неподалеку, и улицы были известны вдоль и поперек. А уж что может ждать дальше, в районах, куда разведчики забредают редко, тем более – на бывших окраинах, где даже знаменитые пластуны не появлялись, лучше не думать.

Выбора не было. Привезенного Данилой оружия не хватало. Еще больше не доставало боеприпасов, а стычки не прекращались, лишь затихали временами, чтобы затем усилиться резким всплеском. Вот и отправили посольство к маркитантам. Вдруг продадут по приемлемой цене? Любое количество, даже малое, намного лучше, чем ноль. Пусть не ноль, – имелось же кое-что, – но разве оружия достаточно бывает? Это уже вопрос выживания, а в таких делах оправдан любой риск и любые возможные потери.

И вот теперь ни ушедших разведчиков, ни известия, удалось ли им договориться…

– Я все равно пойду. Если не выручу, хоть узнаю, что с отцом, – упрямо сказал Денис.

Был он широкоплеч, как все дружинники, ловок, силен. Волосы не темные, не светлые, небольшая бородка, округлое лицо. Мстислав выглядел так же, только черноволос да ростом чуточку ниже друга.

– Ты это… Куда ты пойдешь? Повторишь весь его маршрут? А ты его знаешь? И вообще кто-нибудь? Они же могли свернуть в любом месте, обходя какую-нибудь гадость. Стоянку нео, пост био, в общем, мало ли что? Заблудиться, в конце концов. Прямой дороги нет.

– А что еще делать? Ждать? Я чувствую – отец жив! Понимаешь, чувствую!

– Успокойся, Денис. Дружинник обязан быть спокойным.

– Там мой отец!

– Ты это… Я понимаю, но для князя там четверо дружинников, и рисковать из-за них другими…

– Я один пойду, – решительно ответил Денис. – Одного меня он отпустит. А не отпустит – все равно. Не могу сидеть и ждать…

Они беседовали, стоя у дружинного дома, благо, до дежурства времени хватало, тренировки позади, и время считалось свободным.

– Один-то что сделаешь? Да и где будешь искать? Москва велика. Пройдешь по соседней улице и не заметишь. Ты это… Шансы хоть посчитай!

– Все равно, – упрямо повторил Денис. – Где-нибудь найду. Не их, так хоть след.

К сожалению, люди далеко не всегда руководствуются здравым смыслом. Порою куда важнее эмоции, затмевающие разум, заставляющие делать то, что является нелогичным.

– А о последствиях подумал? Самовольный уход могут счесть дезертирством вне зависимости от причин и благих намерений, – напомнил Мстислав.

– Мне все равно. Победителей не судят. А с проигравшего спросу нет. Там мой отец. Я же больше никого не зову. Но не хочу, чтобы он навсегда значился без вести пропавшим. Не по совести это.

О том, что результаты переговоров с маркитантами были очень важны для Кремля, молодой дружинник не вспоминал. Хотя как раз упор на необходимость узнать итоги мог бы подвигнуть князя хоть что-то узнать о судьбе пропавшего посольства. Но тут уж – что кому важнее.

– Зовешь, нет, но я-то с тобой, – без тени рисовки заметил Мстислав. – Не бросать же одного.

– Спасибо, – растрогался Денис. – Вдвоем… Я думаю, надо уходить ночью пешком. Главное – чуть от Кремля отдалиться, переночевать где в развалинах, чтобы по темени не переть, а с первым светом отправляться в дорогу.

Ведь на то и друг, чтобы в трудную минуту быть рядом. И когда ты совершаешь нечто нехорошее – тоже.

А как еще назвать самовольный уход из крепости? Важна не причина и не цель, а лишь факт. По факту название этому одно – дезертирство. Дальше выбор будет очень прост. Или найти посольство и вернуться с ним, или не возвращаться вообще. Общество держится на выполнении обязанностей всеми его членами. В противном случае оно разваливается со страшной скоростью. Как дружинник, Денис прекрасно понимал значение дисциплины. Но там же где-то отец, и он, возможно, нуждается в помощи! Князь же поднимать дружину и посылать ее на поиски не спешит. Что еще остается?

– Ты это… Благодарить не спеши. Надо подождать немного. Вдруг князь передумает?

Надежды на изменение княжеского решения у Дениса было мало. Случалось, что разведчики пропадали без следа, и никто никогда их не искал. Действовал негласный закон – выбираться каждый должен сам. Добрался до прилегающей к Кремлю территории, – будет тебе поддержка. Нет – значит, не судьба. Район поиска велик, опасностей много, даже самый подготовленный и опытный человек запросто может сложить голову в нескольких шагах от крепостных стен, а уж в отдалении от них… Всего лишь вековой опыт: если трагедия произошла в отдалении, любая помощь оказывается запоздалой и приводит лишь к дополнительным жертвам. Живые доберутся сами, а мертвым уже все равно.

Правда, сейчас речь шла не о разведчиках, а о послах, и информация была бы очень важна, да только где искать Савву с его людьми? В каком районе они пропали? Искать наугад бессмысленно, это даже Денис признавал. Прочесать довольно большую часть Москвы можно лишь значительными силами, но где взять столько людей? И сколько из них будет потеряно в различных стычках или в аномальных зонах? Когда каждый подготовленный человек на счету, поневоле стараешься избежать любых потерь. Так что, скорее всего, князь не станет предпринимать ничего.

Самовольный уход из Кремля был страшным проступком, на который Денис в ином случае бы не решился, – но сейчас иного выхода попросту не было. Дружинник не спеша прикидывал, что ему может понадобиться в дальнем походе. Всадник верхом на фенакодусе гораздо заметнее, и потому придется отправляться в путь пешком. Оружием Дениса служил клыч, турецкая сабля, тяжелая, позволяющая эффективно рубить даже защищенных доспехами противников. Когда-то давно один кремлевский мастер изготовил с полдюжины подобных клинков по сохранившемуся в музее образцу. Потом, если верить легендам, он умер от какой-то болезни, а остальные оружейники предпочитали иметь дело с более привычным оружием. Так ли обстояли дела, иначе, однако клыч действительно оставался чрезвычайно редким изделием. Помимо сабли у Дениса, разумеется, имелся кинжал и три прекрасно сбалансированных метательных ножа. В качестве дальнобойного оружия надо было прихватить с собой арбалет. Что еще? Разумеется, кольчугу. Неплохо бы небольшой запас продуктов, – только получить его можно лишь с разрешения начальства. Значит, придется обойтись. Плохо, учитывая, что поход продлится неопределенное время, однако не воровать же! Уйти придется ночью. Пусть сейчас непосредственной осады нет, однако кто-нибудь наверняка следит за Кремлем. Заметят, потом подкараулят, и поиски закончатся, толком не начавшись.

До темноты оставалось часа два. Да еще подождать, чтобы не всю первую часть пути идти во мраке. Летние ночи коротки, и надо получше прикинуть время. Так, чтобы до рассвета было бы часа два. Больше не надо. Главное – немного отдалиться от крепости, а дальше уже двигаться при свете дня.

– Ну, и что ты задумал? – в келью шагнул сотник Ждан.