Пятеро в лодке, не считая седьмых

Пятеро в лодке, не считая седьмых

Любовь ЛУКИНА

Евгений ЛУКИН

ПЯТЕРО В ЛОДКЕ, НЕ СЧИТАЯ СЕДЬМЫХ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТУМАННО УТРО КРАСНОЕ, ТУМАННО

1

- Ты что? - свистящим шепотом спросил замдиректора по быту Чертослепов, и глаза у него стали, как дыры. - Хочешь, чтобы мы из-за тебя соцсоревнование прогадили?

Мячиком подскочив в кресле, он вылетел из-за стола и остановился перед ответственным за культмассовую работу Афанасием Филимошиным. Тот попытался съежиться, но это ему, как всегда, не удалось - велик был Афанасий. Плечищи - былинные, голова - с пивной котел. По такой голове не промахнешься.

- Что? С воображением плохо? - продолжал допытываться стремительный Чертослепов. - Фантазия кончилась?

Афанасий вздохнул и потупился. С воображением у него действительно было плохо. А фантазии, как следовало из лежащего на столе списка, хватило лишь на пять мероприятий.

- Пиши! - скомандовал замдиректора и пробежался по кабинету.

Афанасий с завистью смотрел на его лысеющую голову. В этой голове несомненно кипел бурун мероприятий с красивыми интригующими названиями.

- Гребная регата, - остановившись, выговорил Чертослепов поистине безупречное звукосочетание. - Пиши! Шестнадцатое число. Гребная регата... Ну что ты пишешь, Афоня? Не грибная, а гребная. Гребля, а не грибы. Понимаешь, гребля!.. Охвачено... - Замдиректора прикинул. - Охвачено пять сотрудников. А именно... - Он вернулся в кресло и продолжал диктовать оттуда: - Пиши экипаж...

"Экипаж..." - старательно выводил Афанасий, наморщив большой бесполезный лоб.

- Пиши себя. Меня пиши...

Афанасий, приотворив рот от удивления, уставился на начальника.

- Пиши-пиши... Врио завРИО Намазов, зам по снабжению Шерхебель и... Кто же пятый? Четверо гребут, пятый на руле... Ах да! Электрик! Жена говорила, чтобы обязательно была гитара... Тебе что-нибудь неясно, Афоня?

- Так ведь... - ошарашенно проговорил Афанасий. - Какой же из Шерхебеля гребец?

Замдиректора Чертослепов оперся локтями на стол и положил хитрый остренький подбородок на сплетенные пальцы.

- Афоня, - с нежностью промолвил он, глядя на ответственного за культмассовую работу. - Ну что же тебе все разжевывать надо, Афоня?.. Не будет Шерхебель грести. И никто не будет. Просто шестнадцатого у моей жены день рождения, дошло? И Намазова с Шерхебелем я уже пригласил... Ну снабженец он, Афоня! - с болью в голосе проговорил вдруг замдиректора. Ну куда ж без него, сам подумай!..

- А грести? - тупо спросил Афанасий.

- А грести мы будем официально.

...С отчаянным выражением лица покидал Афанасий кабинет замдиректора. Жизнь была сложна. Очень сложна. Не для Афанасия.

2

Ох, это слово "официально"! Стоит его произнести - и начинается какая-то мистика... Короче, в тот самый миг, когда приказ об освобождении от работы шестнадцатого числа пятерых работников НИИ приобрел статус официального документа, в кабинете Чертослепова открылась дверь, и в помещение ступил крупный мужчина с озабоченным, хотя и безукоризненно выбритым лицом. Затем из плаща цвета беж выпорхнула бабочка удостоверения и, раскинув крылышки, замерла на секунду перед озадаченным Чертослеповым.

- Капитан Седьмых, - сдержанно представился вошедший.

- Прошу вас, садитесь, - запоздало воссиял радушной улыбкой замдиректора.

Капитан сел и, помолчав, раскрыл блокнот.

- А где вы собираетесь достать плавсредство? - задумчиво поинтересовался он.

Иностранный агент после такого вопроса раскололся бы немедленно. Замдиректора лишь понимающе наклонил лысеющую голову.

- Этот вопрос мы как раз решаем, - заверил он со всей серьезностью. Скорее всего мы арендуем шлюпку у одного из спортивных обществ. Конкретно этим займется член экипажа Шерхебель - он наш снабженец...

Капитан кивнул и записал в блокноте: "Шерхебель - спортивное общество - шлюпка".

- Давно тренируетесь?

Замдиректора стыдливо потупился.

- Базы нет, - застенчиво признался он. - Урывками, знаете, от случая к случаю, на голом энтузиазме...

Капитан помрачнел. "Энтузиазм! - записал он. - Базы - нет?"

- И маршрут уже разработан?

Чертослепов нашелся и здесь.

- В общих чертах, - сказал он. - Мы думаем пройти на веслах от Центральной набережной до пристани Баклужино.

- То есть вниз по течению? - уточнил капитан.

- Да, конечно... Вверх было бы несколько затруднительно. Согласитесь, гребцы мы начинающие...

- А кто командор?

Не моргнув глазам, Чертослепов объявил командором себя. И ведь не лгал, ибо ситуация была такова, что любая ложь автоматически становилась правдой в момент произнесения.

- Что вы можете сказать о гребце Намазове?

- Надежный гребец, - осторожно отозвался Чертослепов.

- У него в самом деле нет родственников в Иране?

Замдиректора похолодел.

- Я... - промямлил он, - могу справиться в отделе кадров...

- Не надо, - сказал капитан. - Я только что оттуда. - Он спрятал блокнот и поднялся. - Ну что ж. Счастливого вам плавания.

И замдиректора понял наконец, в какую неприятную историю он угодил.

- Товарищ капитан, - пролепетал он, устремляясь за уходящим гостем. А нельзя узнать, почему... мм... вас так заинтересовало...

Капитан Седьмых обернулся.

- Потому что Волга, - негромко произнес, - впадает в Каспийское море.

Дверь за ним закрылась. Замдиректора добрел до стола и хватил воды прямо из графина. И замдиректора можно было понять. Ему предстояло созвать дорогих гостей и объявить для начала, что шестнадцатого числа придется вам, товарищи, в некотором смысле грести. И даже не в некотором, а в прямом.

3

Электрик Альбастров (первая гитара НИИ) с большим интересом следил за развитием скандала.

- Почему грести? - брызжа слюной, кричал Шерхебель. - Что значит грести? Я не могу грести - у меня повышенная кислотность!

Врио завРИО Намазов - чернобровый полнеющий красавец - пребывал в остолбенении. Время от времени его правая рука вздергивалась на уровень бывшей талии и совершала там судорожное хватательное движение.

- Я достану лодку! - кричал Шерхебель. - Я пароход с колесами достану! И что? И я же и должен грести?

- Кто составлял список? - горлом проклокотал Намазов. Под ответственным за культмассовую работу Филимошиным предательски хрустнули клееные сочленения стула, и все медленно повернулись к Афанасию.