Сейчас +n. Сейчас –n

Бассейн имел форму огромного восьмиугольника с множеством трамплинов и подводными огнями, создающими эффект разноцветной ряби. Человек пятьдесят плавали, и еще несколько дюжин загорали в шезлонгах. Среди такой массы обнаженных людей выделиться было сложно, и все же, едва Селена вышла из женской раздевалки и медленно направилась ко мне по вымощенному плитками полу, все головы одна за другой начали поворачиваться ей вслед. И не то чтобы ее фигура отличалась какой-то особой сексапильностью, просто Селена обладала тем природным магнетизмом, который присущ лишь истинной красоте. Безупречно стройная, она была изумительно пропорционально сложена — как будто вышла из-под резца самого Фидия. Длинные ноги, длинные руки, узкие запястья, тонкая талия, маленькие высокие груди, чудесно обрисованные изгибы бедер. «Весна» Боттичелли. «Леда» Леонардо. Она несла себя с изумительной грацией. Сердце у меня заколотилось.

Между ее грудей покоилось что-то вроде амулета: диск из красного металла с выгравированными на нем геометрическими знаками. Я не замечал его, пока она была одета.

— Он приносит мне удачу, — объяснила Селена. — Я никогда его не снимаю.

И, смеясь, она побежала к трамплину, и подпрыгнула, и воспарила, и изумительно точным движением вошла в воду. Я прыгнул следом. Мы плавали от края до края бассейна, поддразнивая друг друга, нащупывая пределы возможного и не находя их. Мы ныряли, и встречались глубоко внизу, и сцеплялись руками, и радостно устремлялись вверх. Потом мы лежали под теплыми кварцевыми лампами. Потом отправились в сауну. Потом оделись.

И пошли в ее номер.

Она не сняла амулет, даже когда мы занимались любовью. Обнимая Селену, я грудью чувствовал его холодное прикосновение.

Но как же бизнес? Как же наращивание капитала? Мой милый маленький секрет, джокер в колоде Уолл-стрита, сообщения издалека, с помощью которых я выдаивал миллионы из рынка? На четверг контакт с моими другими «я» не планировался, но если бы это и имело место, я не смог бы его осуществить. Селена полностью рассеивала мое пси-поле. Критическое расстояние составляло двадцать футов. Если мы удалялись друг от друга хотя бы чуть дальше, мне удавалось пробиться, в противном случае — нет. Как это происходило? Как? Как? Как? Случайная несовместимость пси-вибраций? Трагическая потеря моей силы из-за близости к ней? Нет! Нет. Нет…

В четверг мы метались по Лондону, словно разрушительный пожар, врываясь в галереи, бутики, музеи, пабы, кинотеатры, Никогда в жизни я не был так влюблен! Долгие часы я даже не вспоминал о своей проблеме. Разделение с собой, в первое мгновение вызвавшее ощущение шока, сейчас казалось тривиальным. Зачем нужны они, если у меня есть она!

Они были нужны мне, чтобы делать деньги. Страсть делать деньги — болезнь, которую любовь может смягчить, но не вылечить. И если в самое ближайшее время я не возобновлю контакт, может случиться беда.

Ближе к вечеру в четверг, когда мы, пошатываясь, с трепещущими ноздрями, вышли из наркокабачка на Хай-Холборн, я снова ощутил контакт. (Сейчас +n) сумел прорваться ко мне на тот краткий миг, пока Селена рванула через улицу наперерез мчащимся машинам, а я замешкался на этой стороне.

— Все дело в амулете, — быстро произнес он. — Я получил это сообщение от…

Селена ринулась обратно на мою сторону улицы.

— Что ты тут топчешься, глупыш? Пошли!

Два часа спустя, когда она лежала в моих объятиях, я провел рукой от ее атласного бедра до шелковистой груди и двумя пальцами зажал эту напасть из красного металла.

— Дорогая, ты не могла бы снять эту штуку? — с невинным видом спросил я. — Это неприятно — чувствовать между нами кусок холодного, скользкого металла, когда…

В ее темных глазах вспыхнуло что-то похожее на ужас.

— Не могу, Арам! Не могу!

— Ради меня, любимая?

— Пожалуйста. Считай это моим маленьким суеверием.

Ее губы нашли мои. Она искусно сменила направление разговора. Ее явный испуг, даже ужас — это заставляло задуматься.

Позже мы гуляли вдоль Темзы, глядя, как на крыльях туманного рассвета рождается новый день, пятница. Я понимал, что сегодня непременно должен сбежать от нее хотя бы на час, это диктовали законы времени. Ведь в среду между шестью и семью часами вечера по центральноевропейскому времени я принял передачу от себя, бывшего тогда (сейчас +n) и говорящего из пятницы. И вот пятница наступила, и я стал тем самым (сейчас +n), который должен пробиться к своему двойнику из среды, (сейчас –n). Я понятия не имел — да и не хотел узнать, — что произойдет, если мне не удастся организовать эту встречу во времени. Вселенная, надо полагать, ничего не заметит. А вот останусь ли я в здравом уме и смогу ли сохранить свое место в ней… это вопрос.

Всю эту незабываемую пятницу я ломал голову, как разлучиться с прелестной Селеной во время часа коктейлей, который она, естественно, захочет провести со мной. И в конце концов нашел простое решение.

— В семь минут седьмого, когда я буду в Небесном зале, — сказал я консьержу, — пришлите посыльного с сообщением, что срочно требуется мое присутствие в компьютерном зале, где установлена межконтинентальная связь. По чрезвычайно неотложному делу. Понятно?

— Мы можем установить панель коммутации и в Небесном зале, — ответил консьерж.

Я решительно покачал головой.

— Сделайте, как я сказал. Пожалуйста.

И я перекачал на счет консьержа пять фунтов чаевых. Он улыбнулся.

В семь минут седьмого в Небесный зал поспешно вошел робот-посыльный и направился прямиком к столику, за которым сидели мы с Селеной.

— Межконтинентальный вызов, мистер Кеворкян, — заявил робот. — Срочно. Лично. В компьютерном зале.

— Прошу прощения, дорогая, — сказал я Селене. — Мне очень жаль, но я должен идти. Срочное дело. Всего пять минут.

— Дорогой, нет! — Она нежно сжала мою руку. — Вызов подождет. У нас же сейчас юбилей. Сорок восемь часов с тех пор, как мы встретились.

Я мягко высвободил руку и продемонстрировал ей усыпанные драгоценностями часы.

— Еще нет! Еще нет! Мы встретились в среду в половине седьмого. К этому времени я вернусь, и мы отпразднуем. — Я поцеловал ее в изящный носик. — Смотри, не улыбайся незнакомцам в мое отсутствие.

И я выбежал вслед за роботом.

Но пошел вовсе не в компьютерный зал, а в вестибюль, где купил «Гералд трибьюн» и заперся в кабинке мужского туалета. По расписанию предстоял контакт с (сейчас –n) из среды, который не подозревал, какое чудесное приключение ждет его вечером. Я прочел цены на бумаги, двадцать позиций, от «Аризонской агрохимической» до «Западной офшорной». Переключился и взглянул на часы. Теперь (сейчас –n) закрывает семь длинных позиций и осуществляет срочную продажу «Британской телевещательной». Я нынешний попытался установить контакт с (сейчас +n) из вечера воскресенья. Никакой реакции. Вообще ничего.

Теперь я потерял контакт и с (сейчас –n). Что и следовало ожидать, поскольку именно в этот момент в среду я впервые оказался рядом с Селеной, обладающей способностью гасить пси-поле. Я терпеливо ждал. Вскоре (Селена –n) должна отправиться в туалет, и тогда контакт восстановится.

(Сейчас –n) говорит:

— Спокойно. Что тебе известно такого, о чем следует знать мне?

— Мы влюбились, — отвечаю я.

Остальная часть разговора повторяется один к одному. Чему быть, того не миновать. Я рассказываю о предполагаемом воздействии амулета Селены. Следует ли мне поторопиться, опасаясь, что контакт разорвется? Совершенно ни к чему. Беседа протекает, как и в прошлый раз, до того момента, когда я говорю:

— Мне кажется, я знаю, как она это делает. Существует…

Опускается стена молчания. (Селена –n) вернулась к столику (сейчас –n). Следовательно, я (сейчас) могу вернуться к столику Селены (сейчас). Я спешу в Небесный зал. Селена с хмурым видом сидит одна, потягивает вино. При моем приближении ее лицо озаряется.