Случайные помехи

– Сам-то откуда?

– Землянин.

– Кончаешь курс наук?

– Да.

– И куда дальше?

– Там видно будет, – улыбнулся Торопец. – Пока ясности нет, могу только постучать по дереву.

– Молодчага, – кивнул капитан. – За сдержанность хвалю. А я люблю Землю, старый дуралей, хотя редко на ней пожить удается, разве что в отпуск… Где был-то на Земле в последний раз?

– В Юго-Восточном регионе.

– Что?!

Торопец решил, что капитан недослышал.

– Городишко там такой есть, Тристаун. Слыхали?

Вместо ответа капитан быстро придвинул руку к кобуре лучемета, висевшей на боку. Торопец сделал вид, что не заметил угрожающего жеста, но внутренне насторожился.

– В чем, собственно, проблема, капитан? – спросил Сергей, продолжая стоять в дверях маленькой рубки.

Капитан окинул его подозрительным взглядом и, видимо, чем-то успокоенный, пробурчал:

– Послушай, курсант, возвращайся-ка лучше на свое место, не нарушай правил. Мне доложили, у тебя там очаровательная соседка. Говорю тебе, у меня все в порядке. У тебя со здоровьем как? Ничего не болит? Голова в порядке?

– В порядке, – машинально ответил Торопец, удивленный неожиданным вопросом капитана.

– Вижу, вижу. Иначе у нас с тобой совсем другой разговор был бы.

В этот момент заработал аппарат, стоявший на столе. Из щели дешифратора поползла лента.

Капитан, продолжая коситься на незваного гостя, жадно просмотрел довольно длинный текст радиограммы, затем ладонью отер пот с лица и тяжело вздохнул.

– Послушайте, капитан, – сказал Торопец. – Я выпускник Звездной, осталась преддипломная практика. И потому, по положению, находясь на любом космическом корабле, имею право…

– А ты не качай права, парень, – перебил его капитан. – Я знаю законы навигации не хуже тебя.

В отсек заглянула запыхавшаяся бортпроводница, та самая, к которой Сергей обращался. Она глянула на Торопца, и в глазах ее мелькнул плохо скрытый ужас.

Капитан спросил:

– Что на борту?

– Система посадки опломбирована, ее никто не касался.

– Салоны?

– Сейчас все пассажиры на местах, кроме…

– Сам вижу, что кроме, – перебил капитан. – Хорошо, возвращайся. И другим передай: никакой паники.

Стюардесса переминалась с ноги на ногу, явно желая что-то сказать, но не решаясь при пассажире. Наконец, скользнув глазами по его новенькой форме, спросила:

– Есть еще радиограммы?

– Есть.

– И что?

– Неважно, Танюшка. Зона безумия вокруг города расширяется.

– Объявить по кораблю! – крутнулась стюардесса на высоких каблуках.

– Ни в коем случае! – остановил ее капитан. – Обе радиограммы носят неподтвержденный характер. Они, так сказать, приватного свойства.

Торопец, ничего не понимая, переводил взгляд с капитана на бортпроводницу. Когда девушка ушла, он с сердцем махнул рукой, пробормотал фразу, в которой явственно угадывалось «…ко всем чертям», и также повернулся, чтобы уйти.

– Погоди, курсант, – остановил его капитан. – Дело есть. Тут такое началось, что голова кругом пошла! Сергей обернулся, капитан протянул ему руку, и они обменялись крепким рукопожатием.

– Садись рядом, – потеснился капитан на узком сиденье.

Торопец присел, ожидая, что скажет капитан. Все происшедшее явно нуждалось в пояснениях. Радиорубка была рассчитана на одного человека, и Сергей предложил:

– Выйдем в холл.

– Нет, – покачал головой капитан. – Боюсь на шаг отойти от этой проклятой штуковины, – показал он на аппарат приема. – Прикован к ней. Не знаю, какое еще сообщение подбросит.

– Так что произошло?

– Случилось, браток, страшное. Настолько страшное, что в какую-то минуту я подумал: эта старая калоша, на которой мы находимся, является, возможно, одним из немногих обиталищ людей – наряду с другими космическими кораблями, находящимися в полете, – которые не поражены безумием.

– Вы о чем?..

Вместо ответа капитан протянул ему первую радиограмму, а когда Торопец внимательно прочел ее, произнес:

– Теперь ты понял, почему я насторожился, когда ты сказал, что только что из Тристауна. А вдруг, подумал, он тоже поражен этим безумием и оно заразно?.. Тогда всем нам крышка, из корабля на полпути к Луне не выпрыгнешь. Недурная перспектива, не так ли, превратиться в корабль сумасшедших? – добавил капитан, пока Торопец перечитывал снова снова радиограмму, пытаясь вникнуть в ее ужасный смысл.

Приоткрыв дверь, в радиорубку заглянула другая бортпроводница. Капитан поднял на нее глаза.

– На борту обстановка нормальная, – доложила она. – Пассажиры ведут себя спокойно.

– Спасибо вам, девчата, – с облегчением произнес капитан. – Продолжайте наблюдение. Ежели чего не так– сразу докладывайте мне.

Капитан с опасной покосился на приемное устройство– что еще оно выкинет? – и сказал, когда дверь за бортпроводницей закрылась:

– Четверть века вожу эту посудину по одному и тому же курсу, так что вроде и списывать ее жалко. Начал на ней работать, когда тебя небось еще и на свете не было. Так что прости уж, я с тобой на «ты».

– Пустяки.

– И четверть века, – продолжал капитан, – дружу с приятелем, который прислал радиограмму.

– А где он работает?

– В центральной диспетчерской Южн-полярного космопорта, на Земле. У нас в традицию вошло, – когда я в полете, разговариваем с ним, обмениваемся информацией.

Капитан снял фуражку и пригладил седой, коротко подстриженный ежик.

Торопец попросил вторую радиограмму. Она оказалась еще тревожнее первой. В Тристауне и его окрестностях творится нечто невообразимое. Город поразила вспышка безумия. Люди бегут из города, при этом вступают в смертельные схватки друг с другом, пытаются покончить с собой. Зона действия безумия продолжает расширяться, несмотря на энергичные действия, предпринимаемые руководством планеты.

– Когда ты ходил по Тристауну… замечал какие-нибудь признаки безумия?

– Ничего подобного не было. Тристаун – тихий, зеленый городок, живущий… живший размеренной жизнью.

– Вовремя ноги унес, браток, – констатировал собеседник Торопца.

– У меня там знакомый остался.

– Кто такой?

– Старик. Часовых дел мастер, – ответил Сергей и коротко рассказал о своем знакомстве, затем протянул подаренные часы, не вызвавшие у капитана особого интереса.

– Не знаю, уцелел ли он, – заключил Торопец.

– Да, брат, дела, – вздохнул капитан.

– Так и не спросил, как его зовут, – произнес Торопец с поздним раскаянием.

– Ничего, узнаешь, когда навестишь его, – сказал капитан. – Пусть только кончится эта заварушка.

Поглядывая на часы Сергея, капитан вдруг начал усиленно тереть глаза.

– Со зрением у вас все в порядке, – заметил с улыбкой Торопец, – это циферблат меняет окраску в зависимости от настроения того, кто на него смотрит.

– Ишь ты! Значит, индикатор настроения?

– Вроде того.

– Твой старик и впрямь умелец. И какое они настроение показывают у меня?

– Циферблат темно-фиолетовый. Значит, настроение самое плохое, – сказал Торопец.

– Верно. В самую точку!

– И у меня оно теперь не лучше.

– А часы спрячь, – протянул их капитан Торопцу. – Вещица удивительная. Читаю я кое-что по биологии, интересуюсь, но не думал, что такой механизм возможен.

Помолчали.

– Знаешь, учлет, а я тебя сразу приметил, еще при посадке, – нарушил молчание капитан.

– В каком смысле?

– Ну, вижу, парень ты сильный и ловкий, как все вы в Звездной академии. А у меня тут, понимаешь… – Капитан замялся.

– Говорите.

– Дельце одно есть. Голова, правда, не тем забита, с этими радиограммами… Видишь ли, на носу моего корабля – допотопная антенна. Вон она, глянь, в иллюминатор видна. Мне кажется, на ладан дышит, вот-вот выйдет из строя. Тогда корабль мой превратится в слепого котенка.

– До Луны дотянет?

– Дотянет.

– Там и смените.

– Не получится. Слишком сложно. Изнутри к ней не подберешься. Нужно в док невесомости становиться, на орбитальной станции. А это уйму времени убьет. Да и потом, могут забрать мою старушку, когда станут ее хвори определять ремонтники… Уточнят ее возраст и вообще не выпустят на трассу. Спишут в утиль. А я люблю ее, хоть и ворчу. Да и уверен, она еще послужит, готов с кем угодно об заклад побиться.