Смерть травы. Долгая зима. У края бездны

— Что случилось? — спросил Джон.

— Я устал, — тяжело дыша, выговорил тот.

Джон вдруг вспомнил, что Пирри — слабый пожилой человек. К тому же нелегкий переход и недавнее ранение, конечно, давали знать о себе. Джон обнял его за талию.

— Отдохните немного. Может, вернетесь? Я все сделаю сам.

Несколько секунд они стояли неподвижно. Пирри вздрагивал. Наконец он чуть отстранился и выпрямился:

— Все в порядке.

— Вы уверены?

Не ответив, Пирри пошел вперед. Вот и стена осталась позади. Джон обернулся. В мягком лунном сиянии четко обрисовывались фигуры часовых. Трое стояли на платформе, возле пулемета, и еще трое или четверо спали на земле.

— Здесь? — прошептал Джон.

— Пройдем еще ярдов двадцать, — ответил Пирри.

Голос его, казалось, окреп. «Все–таки железный старик», — подумал Джон, из последних сил продираясь через бурлящую воду. Сильное течение удваивало и без того чудовищную усталость.

Пирри встал, развернувшись против течения. Они уже продвинулись ярдов на двадцать пять в глубь долины.

— Видите вон того, справа? — показал Пирри. — Он ваш. А я разберусь с остальными двумя.

— Сначала — пулемет, — сказал Джон.

Пирри и не думал отвечать. Он поднял винтовку и прицелился. Чуть помедлив, Джон сделал то же самое. Выстрел резко и зло рассек тишину. Часовой у пулемета скорчился, вскрикнув от боли, упал, покатился к краю платформы и сорвался вниз. Джон выстрелил по своей мишени и промахнулся. Но самое удивительное, что Пирри, выстрелив во второй раз, тоже промахнулся. Опомнившись, часовые бросились к пулемету, судорожно пытаясь развернуть его. Новый выстрел Пирри достиг цели, и один часовой рухнул как подкошенный. Снова выстрел. Мимо. Внизу, под платформой полусонные защитники долины лихорадочно искали винтовки. Застучал пулемет. Стаккато звуков и огня взрезало тишину. После нескольких неудачных попыток Пирри все же подстрелил свою третью жертву. Пулемет захлебнулся. Те, внизу, наконец открыли стрельбу.

— Лестница… — сказал Пирри, задыхаясь. — Не пускай их на платформу… — Ловким привычным движением он перезарядил винтовку, тщательно прицелился и уложил еще одного — уже на ступеньках платформы.

Джон вслушался — где Роджер? Им уже пора быть здесь. Внезапно он очнулся, услышав обессиленный голос Пирри:

— Возьми. — Он протянул винтовку.

— Зачем… — начал Джон.

— Дурак, меня зацепило!

Рядом жалобно просвистела пуля. Тут только Джон увидел, что рубашка на плече Пирри разорвалась и намокла от крови. Он бросил ружье в воду и взял протянутую винтовку.

— Держитесь за меня!

— Брось. Смотри за лестницей!

По ступенькам уже кто–то поднимался. Джон выстрелил, перезарядил винтовку, снова выстрелил. Человек на лестнице упал. Джон повернулся:

— Вот…

Но Пирри исчез. Джону показалось, что тело его мелькнуло в нескольких ярдах по течению. Нет, не видно — слишком темно. Он отвернулся к стене — наконец–то. На вершине вырисовывались неясные силуэты. Кто–то из его отряда уже добрался до пулемета и направил дуло вниз.

Джон увидел, как побросали ружья защитники крепости. Только сейчас он почувствовал, как сильно устал, и, дрожа от холода, стал пробираться к берегу.

13

Много лет назад, когда умер старый Беверли, в эту комнату они вошли вместе с Дэвидом, бок о бок, крепко держась за руки, испуганные, притихшие перед великим таинством смерти. С тех пор комната мало изменилась. Дэвид вообще не любил никаких новшеств…

— Милый, — сказала Анна. — Ты прости меня. Я ночью наговорила лишнего. — Он не ответил. — Теперь все изменится. Ты был прав.

…Вечером того бесконечного дня из Лепетона приехал стряпчий. Огласили завещание. Джон вспомнил, как смутился Дэвид, узнав, что земля и все деньги старика перешли к нему…

— Джон, не мучь себя, — говорила Анна. — Ты не виноват. Джон вдруг вспомнил слова матери:

«Ты ведь не расстроишься? Правда, мой хороший? Ты не думай — дедушка тебя очень любил, он мне сам говорил. Просто он знал, что Дэвид хочет стать фермером, а ты — нет. А все деньги, что оставил твой отец, — твои. Ты сможешь получить прекрасное образование и стать инженером. Ты ведь хочешь этого, правда?»

Он кивнул, слегка обескураженный странной настойчивостью и серьезностью матери. Он всегда знал, что именно Дэвид станет хозяином Слепого Джилла, и ничего другого не ожидал. А тогда он вообще не мог думать о наследстве. Какие деньги? Какая земля?.. Что это в сравнении со смертью дедушки? Когда закончилась наконец отвратительная церемония похорон, Джон хотел только одного — как можно скорее забыть этот кошмар.

«Ты не будешь ни в чем нуждаться», — говорила мать. Джон нетерпеливо кивал, едва слыша ее, и мечтал, чтобы тягостный разговор поскорее закончился. Голос Хильды чуть дрогнул, но Джон не придал этому значения — за последний год она очень похудела. Он еще не знал тогда, что жить матери осталось совсем немного. И не догадывался, что сама она уже знает об этом…

— Джонни. — Анна подошла ближе и положила руки ему на плечи. — Выброси все из головы…

«А потом, — думал Джон, — каникулы с тетушками, внезапная смерть матери…» Утрата очень сблизила их с братом. Неужели, несмотря на все это, в его душе всегда таилась обида на Дэвида, даже ненависть к нему, в которой он никогда бы не признался и самому себе? И только из–за того, что Дэвид имел то, что имел? Нет, не может быть! Но неотвязчивая мысль раздражала и не давала покоя…

— Все будет хорошо. — Голос Анны доносился словно издалека. — Пусть все летит в тартарары, пусть даже мир превратится в руины, зато наши дети будут жить спокойно. Дэви станет возделывать землю… Ведь Дэвид так хотел этого, — тихо добавила она, взглянув на мертвое тело на кровати.

— И даже больше чем возделывать, — наконец ответил Джон. — Он будет ею владеть. А землица–то какая хорошая! Правда, Каин оставил Еноху побольше.

— Не говори так! Его убил Пирри. Ты не виноват.

— Разве? Не уверен. Конечно, легче всего обвинить Пирри во всех грехах, да? Он сгинул, тело унесло рекой. И наступил рай — молочные реки и кисельные берега. И никто не виноват!

— Джон! Это Пирри!

Он смотрел на нее.

— Пирри отдал мне винтовку. Он, наверно, уже знал, что с ним покончено. Потом, когда все было позади, я хотел выбросить ружье. Мы прошли через всю Англию, поливая дорогу кровью — кровью, пролитой выстрелами из этого ружья. Я еле выбрался на берег, оно мешало мне, я чуть не утонул, но не бросил ружья.

— Так в чем же дело — выброси сейчас. Ты не обязан его хранить.

— Нет, Пирри был прав — нельзя бросаться хорошим оружием. — Джон взглянул на винтовку, мирно лежащую на столе. — Подрастет Дэви, ему пригодится.

— Нет! — Вздрогнув, Анна отпрянула от него. — Когда Дэви вырастет, наступит мир.

— Енох был мирным человеком, — сказал Джон. — Он жил в городе, который выстроил для него отец. Но отцовский кинжал всегда носил на поясе.

Джон подошел к кровати, наклонился и поцеловал мертвого брата.

Вдруг он вспомнил того убитого парнишку в канаве. Сколько времени прошло с тех пор? Несколько дней? Или века?

Джон выпрямился и пошел к двери.

— Куда ты идешь? — спросила Анна.

— Я должен построить город, — ответил он.

Долгая зима

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1

Человеку, зашедшему в читальный зал с улицы, в первую минуту казалось, что он попал в тепло, но это впечатление быстро рассеивалось. Чтобы как можно дольше протянуть на оставшихся запасах топлива, помещение отапливали скудно. Холод, настоявшийся под высокими сводами, обрушивался на скрючившихся за столами закутанных в пальто людей, с трудом переворачивающих страницы неуклюжими пальцами в перчатках. Ноги у некоторых были укрыты одеялами. Время от времени кто–нибудь вскакивал с места, чтобы восстановить кровообращение, принимался размахивать руками и притопывать тяжелыми башмаками по натертому паркету. Остальные еще больше погружались в свои книги с угрюмой решительностью людей, готовых пожертвовать всем, что любили, и смело взглянуть в лицо смерти.