Страна песков

  Глава 13. А ВНИЗУ-У…

  Мой полёт проходил нормально.

  «Ё-пе-ре-се-тэ! –думал я в страшном отчаянье, всё набирая и набирая скорость. –Ну, зачем? Что мне?.. Стоило… Хэк!»

  Я так и не понял, сколько метров мне довелось пролететь в очень свободном падении… Но мой полёт закончился тем, что я приземлился на что-то мягкое… И почти что не пострадал… Я сильно ойкнул, поскольку ночной бинокль своим длинным окуляром придавил мне кое-что особо ценное… 

  Но с ещё большим ужасом я внезапно понял то, что я хоть и упал на спальный мешок… Но вот мой пулемёт, который я и в падении крепко держал в правой руке… Он очень удачно приземлился на свой деревянный приклад, однако пулемёт при этом вырвался из моей руки… Поскольку моё тело всё ещё продолжало поступательно двигаться вниз… Пока моя пятая точка не коснулась мягкого спальника… Но за эти считанные доли секунды мой надёжный товарищ, помощник и боевой друг… Мой пулемёт Калашникова медленно кувыркнулся и полетел дальше… То есть вниз…

  И тут я выяснил то, что я сейчас нахожусь на небольшом глиняном выступе… Значит здесь завершилась только лишь первая часть моего полёта… Но теперь мне следовало срочно догнать улетевший вниз пулемёт… И я, быстро схватив спальник с плащ-палаткой, без особых раздумий и колебаний… Я опять прыгнул вниз.

  Полёт опять… Проходил в нормальном режиме. Я летел и летел… Пока не приземлился окончательно и бесповоротно. Некоторой особенностью стало то, что мне «посчастливилось» частично приводниться. Это моя правая нога угодила прямо в лужу… Её точные размеры я так и не определил, поскольку мне сейчас было совершенно не до географических открытий. Ведь вокруг стояла кромешная ночь. И дождь лил не переставая. На сильный ветер я уже не обращал никакого внимания…  

  Сейчас меня волновало только одно – моё боевое оружие! И я ползал на четвереньках по размокшей глине, стараясь нашарить руками мой родной ПКМ. А он лежал в нескольких метрах. И вскоре я на него всё-таки наткнулся. Мои скользкие от жидкой глины пальцы торопливо общупали всё оружие целиком, чтобы достоверно убедиться в его сохранности и целостности. Но всё вроде бы было в порядке. Ствол не погнут, сошки на месте, шомпола не слетели, крышка ствольной коробки не открылась. Даже коробка с сотней патронов была на своём законном месте.  

  «Слава Богу!.. Всё на месте! И пулемёт!.. И всё остальное!.. Слава Богу!..»

  Даже нечего и говорить про то, что я страшно обрадовался. Ведь сначала утерянное в падении, а затем и найденное после моего личного приземления оружие – всё это стало для меня самым сильным потрясением… Сперва я испытал огромный и внезапный испуг… Это поначалу, когда пулемёт кувыркнулся с выступа дальше в пропасть… Или обрыв… Мне это уже было не столь важным. Зато теперь… Когда родной мой пулемётик нашёлся! Я был почти что самым счастливым человеком на всей планете Земля! 

  «И это не пустопорожние байки.» 

  Ведь за утрату боевого оружия, да ещё и на реальном выходе мне влетело бы по самой полной программе. Поскольку это случилось бы на чужой территории, а значит пулемёт обязательно попадёт в руки моджахедов. То есть он затем будет применён против наших же солдат. Но до этого мне пришлось бы держать ответ прямо здесь! Сначала перед моим командиром отделения дембелем Кар-Карычем, затем пришёл бы черёд сержанта Ермакова, потом командира третьей группы, далее следовал командир первой роты капитан Перемитин… Ну, и так далее… Ведь разбирательство неминуемо продолжится уже в Лашкарёвке. А остальных должностных лиц нашего батальона я почти что и не знал. Но последнюю и завершающую точку поставил бы суд военного трибунала.

  «А вдруг мы его бы так и не нашли? – вполне резонно думал я. –Ни утром, ни днём. Угодил бы он прямиком в лужу!.. Или в жидкую грязь… Да ещё и с такой высоты! Утонул бы в этой жиже мой пулемёт и всё! Был бы полный «аллес»! А проводить здесь широкомасштабные поиски… Это вряд ли! Духов набежала бы тьма тьмущая! Им же не объяснишь, что мы тут пулемёт потеряли. То-то бы они обрадовались!»  

  За приятными мыслями и аналитическими рассуждениями о последующих вариантах развития событий, которые непременно могли произойти вокруг этой горы с цилиндром… Я сперва разыскал спальный мешок, а затем и плащ-палатку. Ночной бинокль по-прежнему висел на моей шее. Военный ремешок выдержал все полётные испытания и другие наземные перегрузки. Так что мой БН никуда не делся. Правда, грязи на нём было наляпано столько… Но тут я вспомнил про свои солдатские рукавицы, которые сразу же пошли в дело. 

  Потом я вспомнил про мой родной ПКМ и этими же варежками обтёр многострадальный свой пулемёт. И тут мне пришлось констатировать такой неизбежный в данных условиях факт, что жидкая грязь или глина забилась в ствол. Длинный пламегаситель мне кое-как удалось прочистить. А вот со стволом вышла небольшая загвоздка…

  Но время поджимало и поджимало, заставляя бросить все неотложные дела по незамедлительной чистке оружия и тут же отправиться на поиски остальных наших разведчиков. По моим предположениям, до лагеря группы мне надо было пройти ещё метров двести-триста-четыреста или даже все пятьсот. Этому расстоянию так и предстояло остаться в полной безвестности. Поскольку в дождливую ночь, да ещё и чавкая по грязи… Иногда шлёпая по лужам… В общем, считать сейчас пар-шаги мне не хотелось.  

  Перекинув пулемётный ремень через плечо и голову, чтобы мой ПКМ всё время поиска разведгруппы находился у меня за спиной, я шёл в ночи приблизительно в том направлении, куда и следовало мне идти. Спальник с плащ-палаткой затрудняли моё передвижение. Пулемётная коробка неприятно давила на позвоночник. Но я продолжал идти вперёд. 

  Самым главным препятствием сейчас являлись лужи, возникшие на глиняной почве в ходе этого дождя. Будь здесь песок, вода уходила бы в него целиком и полностью. Но у подножия горы почва была из глины… Может быть глинозём или что-то ещё… Все школьные уроки по природоведению уже давным-давно улетучились из моей головы. Да и плевать мне было на то, какого типа здесь почва… Ведь от обладания данной информацией ни мне легче бы не стало, ни эти растреклятые лужи никуда бы не исчезли.

  «Ну, что за местность! Пустыня называется! То нету воды, то её столько!.. Что… Хоть вплавь переправляйся! И это ещё называется Регистан! Страна, так сказать, песков! Тьфу! Баля!.. Оп-пя-ать…»

  Я ругался вполголоса, но шёл дальше. Небольшие лужицы мне особых хлопот не доставляли, поскольку я их практически не замечал. Вернее, просто переходил через них, обходясь малыми жертвами… То есть когда по луже в знак уважения и ради приличия шлёпала только одна моя нога… Другие мои шаги отзывались уже знакомым чавканьем грязи. Но когда под моими ногами несколько раз подряд слышалось бултыханье, то следовало даже не тормозить, а сразу же давать полный ход назад. То есть почти что плыть в противоположную сторону.

  Человек и пароход «Альберт Зарипов» почти что благополучно выбирался на относительно сухой берег, после чего держал путь дальше. К заветной цели – РГ №613! Ведь именно на меня надеялись Вовка Агапеев и Коля Малый, отправляя раньше времени вниз… Чтобы я дошёл до лагеря спящей группы и отправил на фишку очередную тройку разведчиков-спецназовцев…  

  Поэтому я упорно брёл дальше… На свои израненные ступни, а тем более на явно подмоченные пакистанские туфли я уже не обращал никакого внимания. Ну, какое это имеет значение по сравнению с боевой задачей: дойти и разбудить новую смену наблюдателей. Раз я всё ещё мог передвигать свои ноги в нужном мне направлении, то значит мои дела были в полном порядке. И для меня сейчас самым важным являлось вполне оправданное стремление не сбиться с верного курса. Чтобы не заблудиться в этой дождливой и холодной ночи. Ведь у меня на руках лишь пулемёт с сотней патронов… Да ещё и с забитым грязью стволом. Ну, и она!.. Моя последняя граната Ф-1. 

  Но слева чёрной громадой возвышалась гора с цилиндром. Она-то и служила мне очень хорошим ориентиром, который помогал мне сохранять нужное направление. Когда я обходил большие-пребольшие лужи, тёмная гора то удалялась от меня, то приближалась вплотную. В таких случаях я осторожно пробирался между берегом очередной лужи и высоким подъёмом… Иногда спотыкаясь о торчащие камни… Иногда оступаясь… Тогда, чтобы сохранить равновесие, я либо вытягивал руку влево и в конце-то концов упирался в гору… Либо же делал шаг вправо… Чтобы непременно угодить ногой всё в ту же воду… Мокрую, холодную и оттого противную…