Властелин булата

Прыгая с камня на камень, они двинулись прочь от бухты, через сотню метров попав на низкий плоский камень, лежащий возле самой воды – остров закончился.

– Сюда никто не ходит, – сказал молодой человек. – В смысле, по уговору, если кто-то с яхты сюда ушел, за ним не ходят. Тут километров на десять вокруг больше никого нет. Можно купаться голышом. Никто не увидит. Зато потом плавки сухие.

– Какая интересная мысль, – встала на самом краю камня девушка. – Это, конечно, слишком быстро получится. Но когда еще подвернется под руку белоснежная яхта и необитаемый остров?

Она быстро разделась и нырнула с края валуна в прозрачную, как слеза младенца, воду.

– Я могу уйти, – запоздало предложил Матвей.

– А какой тогда интерес? – рассмеялась с глубины Катарина. – Ныряй сюда!

Студент-грузчик колебался недолго. Скинул все тряпки, разбежался, прыгнул, вонзившись в воду метрах в пяти от берега, нырнул к самому дну, проплыл под девушкой, поднявшись к поверхности с другой стороны, фыркнул, мотнув мокрой головой:

– А ты красивая! – сказал он.

– Так вот зачем ты меня сюда заманил? – брызнула на него водой Катарина. – Чтобы голышом во всех подробностях рассмотреть!

– Я? – удивился Матвей.

– А кто же еще? Или я сама сюда телепортировалась?

– Но я не думал…

– Так я тебе и поверила! Ты хитрый, ты ушлый, ты коварный! Ты меня обманул, привез на необитаемый остров и совратил! Жулик!

Она нырнула, вынырнула, проплыла обратно к камню и вытянулась на нем во весь рост.

– Полотенец тоже нет, – сообщила она. – Придется сохнуть так. Не одеваться же на мокрое тело?

– Сегодня тепло, высохнем быстро, – пообещал молодой человек.

– А я мерзну, – капризно ответила Катарина. – Потрогай, я вся дрожу!

– Возьми мою рубашку.

– Лучше обними. В тебе должно быть тридцать шесть градусов, если медицина нам не врет.

Матвей опустился рядом с Катариной, приблизился, и девушка, следуя советам безымянной блондинки, сама поцеловала его в холодные мокрые губы…

* * *

Когда молодые люди вернулись к бухте, над палаткой уже раскрылся тент, мангал дымил, нанизанные на шампуры шашлыки шковорчали.

– Вы выделите нам матрас и одеяло? – спросила Катарина. – Ночи сейчас теплые, дождем не пахнет. Когда еще появится шанс поспать под открытым небом?

– Вы чего, пляж занять хотите? – вскинулась стоящая рядом с бородачом коротко стриженная девушка.

– Да пусть занимают, Иришка, найдем где искупаться, – неожиданно вступилась блондинка. – Остров большой. При яхте тоже кому-то оставаться нужно, – и повернулась к гостям: – Берите любой спальный комплект в палатке. Белье там тоже есть. Но сперва: по салатику и по рюмашке за встречу! И по шашлычку! Лучше Стаса его никто в мире готовить не умеет! Верно, Матвей?

– У меня слишком маленькая статистическая выборка, – настолько серьезно ответил студент, что вызвал всеобщий взрыв хохота.

После угощения яхтсмены разошлись со спиннингами в разные стороны, а Катарина и Матвей отправились оборудовать спальное место. Куда и удалились в вечерних сумерках, после ужина из салата с ветчиной – ибо ни одной рыбешки никто так и не поймал.

Утренняя зорька оказалась более благосклонна к рыболовам, одарив четырьмя щуками и одним крупным судаком – какового сразу завернули в фольгу и отправили в мангал запекаться на углях. Пока рыбка доходила, путешественники всей компанией отправились купаться, а когда вернулись к столу, блондинка села рядом с Катариной, обняла девушку за плечо:

– Ну скажи, что хорош, подруга? И не урод, и в постели крепок, и к работе приучен. Надо брать! Решайся, подруга. Ну, пропустишь ты период ухаживания, тупого глухариного токования. Так и хрен с ним, невелика радость! Зато мужа классного на всю жизнь получишь. Все подруги от зависти изведутся!

– Тебе-то что, подруга? – не поняла Катарина.

– А я, может быть, до сих пор в колебаниях, которого брать? – шепнула ей на ухо девушка. – Коли ты одного себе конфискуешь, то и все сомнения долой. Тебе какой больше нравится?

Катарина заколебалась. Между журнальным красавчиком с яхтой и непьющим-негуляющим работягой была пропасть. С одним жизнь предвкушалась яркой и красивой, словно у бабочки-однодневки. С другим – спокойной и надежной, как в погребе старого замка.

– Ага, ты тоже задумалась! – Блондинка задорно толкнула ее плечом в плечо.

– У меня выбор поуже, чем у тебя, получается. – Катарина уже не ощущала к яхтсменке прежнего отчуждения и говорила тем же тоном, что и она. – Один из одного. Ты предлагаешь так сразу, после первого знакомства и на всю жизнь?

– Смотри! – погрозила пальцем блондинка. – Пока думаешь, кто-нибудь возьмет да и уведет. Поверь моему опыту, достаточно любой ловкой шалаве сломать каблук в нужном месте, и все! Ку-ку. Нету мужика.

– Положим, хотя бы с острова он от меня точно никуда не денется, – усмехнулась Катарина, глядя в спину удаляющемуся студенту.

Матвей тем временем свернул в заросли можжевельника, пару минут постоял там, потом вышел к берегу, присел на камушке и сполоснул руки в озере. Услышал призывный клекот и поднял голову.

– Никак, ястреб? – удивился он. – Откуда здесь?

Могучая коричневая птица спикировала вниз, резко развернула крылья, мягко опустившись на скалу в десятке шагов перед молодым человеком, чуть склонила голову набок. Матвей посмотрел в округлые черные глаза могучей птицы и вдруг ощутил внезапную слабость во всем теле одновременно со стремительным головокружением…

Наследник Сварога

Воздух до краев наполняли ароматы смолы и свежепиленного дерева, с примесью сенного благоухания и горьковато-дымного оттенка. Сей запах навевал на Матвея ощущение детства, дома, безмятежности. Где-то в глубине души теплилась надежда, что все события последних лет – школа, экзамены, институт – ему просто приснились, и когда он откроет глаза, то рядом снова будет мама, на столе – банка с парным молоком, а из всех хлопот – только покос травы для кроликов, копание червей для рыбалки да таскание покрывала на сеновал, с которого так удобно уходить в ночь, чтобы полакомиться созревшей вишней из фермерского сада. И потому Матвею совершенно не хотелось просыпаться, открывать глаза, возвращаться обратно в мир суеты и работы, сессий и зачетов, лабораторных и посиделок с томными до слащавости девицами.

Однако над ухом уже давно и громко галдели какие-то люди, ходили прямо по его постели, чуть ли не наступая ему на плечо. И потому студент-технолог, вздохнув, открыл глаза.

И тут же понял, что сон продолжается.

Матвей лежал среди охапок сена у бревенчатой стены внутри небольшого сруба, глядя в низкий жердяной потолок. Причем в этом свежем, с еще белой древесиной, порубе имелось несколько маленьких окон, однако – ни единой двери. А еще здесь суетились несколько таких же молодых, как он сам, людей.

– Вот хрень собачья! – ругнулся коротко стриженный бугай самого бандитского вида. – Эта ведьма забросила меня в неолит!

– Какая ведьма?! Куда забросила?! – кинулась к нему одна из девиц. – Ты что-то знаешь?!

– Кажется, это устроила Тошка, – покачал головой бугай и повел плечами. Росту в нем было под два метра, а размах плеч, наверное, с добрый метр. – Вот уж не ожидал!

Пока они что-то выясняли, Матвей поднялся, выглянул в окно. Удивленно почесал в затылке, увидев хоздвор в окружении бревенчатых срубов, жердяные навесы и камышовые снопы. Странным было то, что нигде не валялось ни плугов, ни колесных граблей, ни косилок, а все постройки не имели ни единой пиленной детали – ни досок, ни реек, ни балок. Хуже того – на крышах он не заметил ни рубероида, ни шифера, ни поликарбоната, и нигде ничего не было прикрыто полиэтиленом.

Хоздвор без пленки! Ничего ею не обито, не укрыто, нигде не валяются ее обрывки и полоски. Такое в наше время возможно только во сне… Даже перебирающие камыш бабы в кожаных буденовках и замшевых балахонах удивили Матвея меньше.