Властелины погоды (сборник)

Властелины погоды (сборник)

Бен Бова

Властелины погоды (сборник нф-произведений)

ПРЕДИСЛОВИЕ

Лето 1980 года в Москве выдалось на редкость дождливым и холодным. Последние дни перед началом XXII Олимпийских игр были особенно обескураживающими — просто какой-то октябрь в июле. Все заранее сочувствовали спортсменам и зрителям. И что же? На праздничном открытии Олимпиады погода вдруг разгулялась. Правда, в последующие дни она постепенно вновь начала ухудшаться, и кое-где закрапал дождь. Но на закрытии Игр словно по заказу засияло солнце. А на следующий день дождь полил как из ведра. Многие тогда подумали, что метеорологи научились управлять погодой…

Если бы мы умели управлять погодой!..

Нет человека, который пожалел бы двухкопеечную монету, чтобы позвонить и узнать достоверно, какая погода будет завтра (или хотя бы сегодня). Можно простить любую неточность в градусах, гектопаскалях и метрах в секунду, лишь бы знать наверняка, будет дождь или нет, одевать пальто или достаточно легкого платья. Не жалко и 15 копеек, чтобы узнать, какая погода ждет тебя при поездке за город в субботу и воскресенье. Любой из нас с удовольствием заплатил бы и рубль, чтобы получить достоверную справку о погоде на время своего отпуска в тех местах, где собираешься его проводить.

А стихийные бедствия? Тот, кто хоть раз попадал в самую заурядную бурю, когда чувствуешь себя беспомощным перед разбушевавшейся стихией, не сомневается, что найти способ вовремя предотвращать такие явления — важнейшая задача современной науки. А тот, кто знает, что такое ураган, превращающий в руины целые города, убежден, что управление погодой проблема из проблем. И это не говоря уже о миллиардной экономии: ведь если бы люди заранее знали, какая будет погода, они могли бы заранее к ней приспособиться.

Почему же до сих пор нет точных прогнозов погоды и почему невозможно управлять ею?

Собственно, что значит «невозможно»? Без прогнозов погоды — пусть даже таких, какие есть, — сегодня немыслима нормальная работа воздушного, морского и речного флота, всех сельскохозяйственных и многих промышленных предприятий. Мы научились, когда это остро необходимо, рассеивать туман над летным полем, чтобы обеспечить взлет и посадку самолета («остро» — потому, что это пока весьма дорогостоящее мероприятие). Мы более или менее надежно защищаем от градовых туч около шести миллионов гектаров различных посадок в одних только южных районах нашей страны. А Консультативный совет США по воздействию на погодные условия (есть и такая организация) авторитетно заявил, что в ближайшие 20 лет человек сможет заметно влиять на погоду. По мнению членов этого Совета, в 80-х годах люди научатся искусственно увеличивать выпадение осадков в виде дождя или снега, а в 90-х — уменьшать на 10–20 % силу ураганных ветров и на 50 % сокращать выпадение града.

Ученые и политики начинают задумываться над тем, не создаст ли такое частичное управление погодой международные осложнения, если улучшение погоды в одном районе мира произойдет за счет значительного ухудшения в другом. Перед современной наукой встает еще недавно фантастический вопрос: как понимать словосочетание «оптимальные погодные условия в глобальных масштабах», иными словами, что такое «хорошая погода» для всего земного шара в целом?

Итак, шаг за шагом прогнозы погоды делаются все совершеннее, и шаг за шагом мы переходим от попыток достоверного предсказания погоды к попыткам целенаправленного управления ею. Что же мешает добиться абсолютно точных краткосрочных и долгосрочных прогнозов погоды уже сейчас? Какие научные проблемы надо решить, чтобы предотвращать непогоду, уверенно управлять погодой? Если вы не специалист, то в поисках ответа на эти волнующие многих вопросы можно пойти двумя путями. Один из них — обращение к специальной или научно-популярной литературе, изучение книг и бесчисленных статей по метеорологии. Другой (отнюдь не исключающий первого, даже предполагающий его) — прочитать однажды на досуге научно-фантастический роман Бена Бовы «Властелины погоды» (буквально «Делатели погоды»).

Мне довелось ознакомиться с рукописью перевода этого романа на русский язык дважды, с разрывом более чем в год. Ко второму разу я начисто забыл сюжет, действующих лиц, кто кого любил и кто с кем ссорился и с интересом читал все сначала как бы впервые. То, что прочитанное забылось, вряд ли может служить похвалой как читателю, так и писателю. То, что читалось заново с неослабевающим интересом, свидетельствует о незаурядном мастерстве автора, его высокой писательской технике. Но главное: не забылось, хорошо и ясно запомнилось, думаю на всю жизнь, с чем именно сталкиваются «предсказатели погоды» на бесчисленных станциях планеты и какую гору трудностей надо своротить, чтобы повернуть вспять бури и ураганы, научиться управлять погодой. Словом, «драма людей» забылась, а «драма идей» четко прояснилась и врезалась в память. Сейчас я совсем другими глазами читаю литературу по агрогидрометеорологическому прогнозированию и совсем по-другому слушаю разговоры о погоде. (Помните поговорку: «Когда не о чем говорить — говорят о погоде». Так вот, отныне я считаю ее устаревшей.)

Думаю, что примерно такое же впечатление книга Бена Бовы произвела не на одного меня. Возможно, миллионы читателей в разных странах мира, куда попала или где была переведена эта книга, закрыли ее на гораздо более высоком уровне понимания проблем, связанных с погодой, я бы сказал, на гораздо более высоком уровне метеорологического мышления, чем «до того». Возможно, что тысячи школьников, прочтя эту книгу, решили посвятить свою жизнь овладению секретами управления погодой, а сотни студентов, изучающих «скучную» метеорологию, загорелись священным огнем научного энтузиазма — этого вечного двигателя науки. Наконец, не исключено, что какого-нибудь талантливого метеоролога, решившего развлечься на сон грядущий этой книгой, вдруг на какой-то странице повествования озарила неожиданная блестящая идея, к которой он тщетно подбирался долгие годы и которая продвинет нас еще на шаг вперед по трудному пути к управлению погодой.

Так «работает» хорошая научная фантастика.

На мой взгляд, порой мы совершенно напрасно свысока относимся к тем научно-фантастическим произведениям, где главными действующими «лицами» являются не люди, а наука, техника, точнее, научно-технические проблемы, где развертывается не столько «драма людей», сколько «драма идей», а люди, подобно маскам древнегреческих трагедий, выступают лишь их носителями. Иногда приходится слышать о противопоставлении «уэллсовских традиций» социальной научной фантастики «жюльверновским традициям», как чего-то первосортного второсортному. Думается, что такое противопоставление несостоятельно. Во-первых, граница между «социальным» и «технологическим» и научной фантастике всегда была и остается очень сложной, поскольку одно постоянно как бы переходит в другое, неразрывно связано с этим другим. Во-вторых, «жизнь замечательных идей» ничуть не менее важна для прошлого, настоящего и особенно для будущего человечества, чем «жизнь замечательных людей», как бы драматично ни складывалась их личная судьба. И наконец, все зависит от таланта и мастерства писатели, а вовсе не от того, о ком или о чем именно он пишет.

Конечно, не всем дано подняться до высот Жюля Верна в его «С Земли на Луну» или «20 000 лье под водой», Герберта Уэллса в «Машине времени», «Человеке-невидимке» или «Войне миров», И.А.Ефремова в «Туманности Андромеды». Классика есть классика. Но это вовсе не значит, что все научно-фантастические произведения за рамками ставших классическими обязательно относятся к тем серым, посредственным повествованиям, которые, увы, до сих пор составляют значительную часть зарубежной, да и, что греха таить, советской научной фантастики. Существует немало хороших, добротных фантастических произведений, которые не только интересно, но и нужно читать, чтобы быть всесторонне развитой личностью, человеком высокой культуры.