Вторжение. 22 июня 1941 года

Вторжение. 22 июня 1941 года - _30.jpg

Расчет 37-мм противотанковой пушки в готовности к отражению танковой атаки.

Если боевая группа Кризоли 8-й танковой дивизии действовала 22 июня в классическом стиле «блицкрига», то боевая группа Шеллера быстро увязла в боях за советские ДОТы и потеряла темп. Группе Шеллера был придан пехотный полк из состава соседней 290-й пехотной дивизии, что усиливало ее возможности в бою позиционного характера. Серьезной проблемой немцев на этом направлении было отсутствие подходящего моста (шоссейный мост был в полосе наступления группы Кризоли). Манштейн отправил для ускорения процесса строительный саперный батальон, однако из-за заболоченной местности вплоть до второй половины дня временный мост нужной грузоподъемности не был построен. В итоге наступление группы Шеллера на другом берегу приграничной реки Свентое в первые часы вторжения в СССР поддерживали лишь несколько переправившихся вброд танков. Противником группы Шеллера были подразделения 48-й стрелковой дивизии, недавно вышедшие в этот район.

Успехи LVI корпуса на захвате моста через Дубиссу «бранденбуржцами» не закончились. Во второй половине дня 22 июня в ЖБД 8-й танковой дивизии появляется запись: «основной массе группы «А» удалось без боя выйти в район Ариогалы, высоты позади которого были заняты противником. Мост в Ариогале был непригоден для переправы транспорта, однако в створе дороги был найден пригодный для всех видов транспорта брод с твердым дном, по которому переправились сначала танки, потом роты на БТР и атаковали высоты у Ариогалы. С помощью этого неожиданно быстрого продвижения удалось сломить сопротивление противника, в том числе его бронемашин, и захватить высоту по ту сторону реки. Удался и произведенный тут же по приказу командира дивизии бросок к шоссейному мосту у Ариогалы, который был захвачен с тыла после короткого боя при поддержке нашей артиллерии и танков в 17.25 в неповрежденном состоянии».[63]

Командир LVI корпуса Манштейн лично прибыл в Ариогалу вскоре после ее захвата и приказал немедленно двигаться на Кедайняй. У него были все основания чувствовать себя триумфатором. Его корпусу удалось прорваться практически незамеченным на стыке между 8-й и 11-й армиями. В своих мемуарах Манштейн писал: «Я знал рубеж Дубиссы еще с Первой мировой войны. Участок представлял собой глубокую речную долину с крутыми, недоступными для танков склонами. В Первую мировую войну наши железнодорожные войска в течение нескольких месяцев построили через эту реку образцовый деревянный мост. Если бы противнику удалось взорвать этот большой мост у Айроголы, то корпус был бы вынужден остановиться на этом рубеже. […] Какой бы напряженной ни была поставленная мною задача, 8 тд (командир – генерал Бранденбергер), в которой я в этот день больше всего был, выполнила ее. После прорыва пограничных позиций, преодолевая сопротивление врага глубоко в тылу, к вечеру 22 июня ее передовой отряд захватил переправу у Айроголы».[64] Тем самым корпус прошел от границы около 60 км по советской территории. В первые дни войны корпус Манштейна был очевидным лидером наступления 4-й танковой группы.

Однако упоение триумфа было быстро подпорчено зрелищем реального состояния захваченной переправы. В истории 8-й тд отмечалось: «Вскоре выяснилось, что брод проходим лишь для транспорта весом до 3 тонн. Его улучшение силами переброшенной сюда 2-й саперной роты оказалось затруднительным, так что основная часть боевой группы А[65] осталась перед Дубиссой».[66] Переправившиеся через Дубиссу подразделения группы Кризоли попытались продвинуться к Кеданяю, но через несколько километров встретили упорное сопротивление советских войск. Немцы идентифицировали противостоящего противника как 5-ю сд с «легкими танками», но, скорее всего, это были корпусные части 3-го мехкорпуса, находившиеся вечером 22 июня 1941 г. в Кедайняе. В 23.00 берлинского времени наступление 8-й тд было остановлено.

В ЖБД ГА «Север» действия Манштейна были отмечены следующим замечанием: «Собирается ли противник оказывать сопротивление на линии Дубисса-Виндава (Вента), остается пока неясным. LVI AK уже достиг этого рубежа и, не встретив сколь-нибудь значительного сопротивления, перешел его в районе Середжиус и Ариогалы».[67] Тем самым 8-я тд выполнила роль, если можно так выразиться, «глубинной разведки». Пробившаяся более чем на 60 км дивизия показала, что новой линии обороны и новых крупных сил в тылу советских войск нет. Упрежденные в развертывании особые округа не располагали силами для серьезного сражения.

На приморском фланге

Действия на приморском фланге в Прибалтике имели свою специфику, резко выделявшую схватку на этом направлении в череде боев на других направлениях. Летнее утро 22 июня 1941 г. для наступавшей вдоль побережья Балтийского моря 291-й пехотной дивизии генерала артиллерии Курта Герцога оказалось погруженным в густой туман. Буквально за 10 минут до начала боевых действий командование дивизии было огорошено сообщением от артиллеристов, что «легкая артиллерия не может поддерживать наступление. Тяжелая артиллерия ведет огонь по запланированным целям».[68] Это означало, что оперативно реагировать на проявляющие себя узлы сопротивления советских частей артиллерия не сможет. Оставалось надеяться на успех в подавлении ранее выявленных целей.

Тем не менее отменять атаку было уже поздно – начиналось не наступление одной 291-й пд, а операция «Барбаросса» от Балтики до Черного моря. В 3.05 началась урезанная артиллерийская подготовка, за которой последовала атака немецкой пехоты. Первые донесения выглядели достаточно своеобразно: «Атака развивается планомерно, видимость отсутствует», «Густой туман», «Видимости нет, по сигнальным ракетам видно, что атака разворачивается планомерно. 2–3 артиллерийских разрыва». Фраза о разрывах, очевидно, относилась к деятельности советской артиллерии. Все это резко контрастирует с описанием наступления 4-й танковой группы при ясной погоде.

В 3.50 пытается подняться в воздух звено разведывательных «костылей» (Хеншель-126). Однако из-за тумана у земли самолеты вернулись обратно. Окутанные туманом части 291-й пехотной дивизии продвигались вглубь советской территории. На левом фланге на Палангу наступал 506-й полк, в центре – 505-й полк, вдоль железной дороги двигался 504-й полк. Через два часа после начала боевых действий, когда туман рассеялся, немецкие артиллеристы удовлетворенно доложили: «задачи по стрельбе выполнены, Поланген (Паланга. – А. И.) и Кроттинген горят, наблюдатели тяжелой и легкой артиллерии ищут новые позиции».[69]

На правом фланге советско-германского фронта приняла бой 10-я стрелковая дивизия генерал-майора И. И. Фадеева. Именно ее 80-километровая полоса обороны примыкала к Балтийскому морю. Ввиду огромного по любым меркам участка обороны границы, дивизия была разбросана на огромном пространстве в буквальном смысле поротно. В полосе наступления 291-й пехотной дивизии Красная Армия могла противопоставить силам вторжения пять-шесть рот из состава 62-го полка 10-й сд, усиленных артиллерией. В 5.17 утра в ЖБД 291-й пд отмечается «Огонь вражеской артиллерии с дальней дистанции».

Ввиду своеобразия задач двум немецким пехотным дивизиям на приморском фланге (291-й пд и 61-й пд) были приданы 403-й и 402-й велосипедные батальоны. Оба батальона были сформированы в апреле 1940 г. и состояли из трех велосипедных рот и моторизованной роты тяжелого оружия. Это были, конечно, весьма условно подвижные части, но на марше они все же обгоняли передвигающихся пешком пехотинцев. Также по оси наступления 291-й пд проходила железная дорога, что побудило усилить дивизию генерала Герцога одним бронепоездом и 690-й батареей железнодорожной артиллерии (два 280-мм орудия «Короткий Бруно»).